Читаем Меченый Маршал полностью

Виноградники командорства были заложены Ставросом еще двадцать лет назад, когда он вместе с господином Дмитрием, тогда еще не получившим прозвище Меченый Маршал, стали братьями Дома Скриптория. Ставрос быстро занял вожделенный пост командорского драпиария. Через несколько лет его господин стал маршалом, и возглавил отряды, которые постоянно находились в Заморье. Родня по греческой и еврейской линии дала стареющему плуту возможность выгодно продавать удивительный напиток в Европе, так что слава портвейна «Командария» гремела повсюду, и способствовала распространению слухов об огромном богатстве тамплиеров.

Наутро Ставрос велел оседлать самого спокойного мула — несмотря на почтенный возраст, он все еще путешествовал в седле, и отправился в горы, куда от побережья было полдня неспешного хода.

Возвратившись в Дом Скриптория, за последние годы и вовсе заросший плющом, и скрытый соснами, брат драпиарий перво-наперво решил поинтересоваться у брата маршала, который как раз находился на Кипре, когда они отправляются в Акру. Финики — товар сезонный, и тут нужно было не опоздать, иначе весь багдадский урожай, как в прошлом году, уведут пронырливые венецианцы. Он приоткрыл дверь кельи, и увидел, что господин Дмитрий беседует там с самим магистром, Ронселеном де Фо.

Магистр, которому перевалило за семьдесят, хоть и сохранял полную ясность сознания, но телом был очень немощен, и редко покидал Тродос. Перед убытием Меченого Маршала в Акру, они обсуждали вопрос отсылки очередного отряда к верховьям Нила, в аль-Кусор.

— Мессир, пять лет прошло с тех пор, как мы получили у египетских жрецов согласие на выдачу ессейского клада, — говорил Дмитрий, меряя келью шагами, — мы посылали три отряда. Первый ушел через Синай, на Красное Море, погрузился на корабль, добрался до побережья Западной Сахары и сгинул в пустыне. Второй вышел из Каира в Нубию, под видом купеческого каравана, но был вырезан в трех днях пути от мамелюкской столицы, а третий утонул вместе с кораблем, который был отправлен вверх по Нилу.

Первый отряд возглавлял мой старый друг Тамош. Второй оставил нас без брата ле Бона. С корабля третьего отряда чудом спасся один лишь брат Хакенсборн. При этом вы ни разу не позволили мне возглавить экспедицию. Мы теряем лучших людей, но при этом ни на шаг не приближаемся к цели.

— Брат Дмитрий, тебе ли жалеть обо всем, что было? — спросил его сидящий за столом магистр, — как маршал самого привилегированного командорства, ты всегда имел и имеешь лучших людей, лучших коней и лучшие доспехи. Обещаю, что следующий отряд возглавишь именно ты. Но с этим, похоже, придется повременить. Начинается большая война. Султан Калаун захватил Триполи, и теперь готовится к осаде Акры. Сил у ордена сейчас мало, и братья-рыцари Дома Скриптория тоже должны принять участие в защите города.

По нашим расчетам, осада продлится несколько месяцев, пока бедуины не вернутся в пустыню, а у воинов султана не закончатся припасы. Ты ведь знаешь, что мусульмане не выдерживают длительных военных кампаний. Тогда Генрих, король Кипрский и Иерусалимский, заключит мир с Калауном, а мы получим возможность проникнуть вглубь Египта. Сразу же после того, как будет подписан мирный договор, ты сможешь отправиться в Каир, а оттуда вверх по Нилу, имея кроме пропуска жрецов, еще и охранную грамоту от султана.

— А что происходит в Европе, мессир? — спросил Дмитрий, — я давно не интересовался ничем, кроме наших поисков.

— Защита Святой Земли перестала волновать христианских монархов, — ответил де Фо, — король Генрих Кипрский назначил наместником в Иерусалимском королевстве своего брата Амори, и отправил Жана де Гралли, сенешаля Акры, в Рим, за помощью.

— Это тот самый де Гралли, вассал графа Савойского, который был сенешалем Гаскони, и обвинен Эдуардом Английским в большой растрате? — удивленно переспросил Дмитрий.

— Да, именно он, — де Фо протянул ему пергамент, — вот почта, которую доставила вчера из Мессины галера — де Гралли обратился от имени Генриха к папе. Результат превзошел все ожидания. Даже если бы Николай IV нарочно хотел навредить делу защиты Святой Земли, то вряд ли бы он смог причинить больше вреда. Венецианский флот согласился взять на борт отряды, которые набрал папа, потому что шел за грузом в Акру. Сами доблестные воины, направленные в помощь защитникам Святой земли оказались обычными крестьянами и горожанами из Тосканы и Ломбардии, на которых за мирские и церковные преступления была наложена епитимья в виде крестоносного обета! Могу себе только представить, как радовались италийские нобили, после того, как им удалось сбагрить из своих владений несколько тысяч отборного сброда. Для того чтобы довести «доброе дело» до конца, во главе этой армии папа поставил, не Отто де Грандисона — опытного воина, или, на худой конец, де Гралли, а преподобного Бернара, епископа Тира, который спит и видит себя патриархом иерусалимским.