Читаем Меч и перо полностью

- В моей жизни не было дня более радостного, чем этот! - Голос ее дрожал от волнения, но она, взяв себя в руки, продолжала: - Я постоянно боролась со смертью и не пускала на порог своей лачуги Азраила*. Мне хотелось еще раз подышать воздухом родины, увидеть друзей, поговорить с ними и уже тогда умереть. Моя мечта сбылась. Теперь смерть не страшна мне.

______________

* А з р а и л- ангел смерти.

Поэт Мюджирюддин с грустью смотрел на Мехсети-ханум. Когда поэтессу высылали из Гянджи, у нее была небольшая седина, а сейчас голова совсем побелела. Серебро волос, разбросанных на вороте черного шелкового платья, придавало ее лицу особую привлекательность и свежесть.

Именно поэтому Мюджирюддин писал потом в своих стихах:

В этом теле неюном бодрость еще сохранилась. В волосах непокорных гордость еще сохранилась.

Приблизилась группа, посланная встречать Мехсети-ханум от имени правительства Арана.

Хюсамеддин, спрыгнув с коня, подошел к тахтревану Гатибы. Слуги поднесли лесенку. Хюсамеддин открыл дверцу тахтревана и помог дочери эмира спуститься на землю. Окружающим показалось, будто из клетки, разукрашенной шелком, и дорогими коврами, выпорхнула пестрая райская птица.

Едва Гатиба ступила на землю, ее тотчас окружили десятки служанок и рабынь. Дочь эмира направилась к тому месту, где стояла Мехсети-ханум в окружении друзей. Когда до поэтессы осталось несколько тагов, свита Гатибы остановилась, и она подошла к Мехсети-ханум одна.

Дочь эмира низко поклонилась, затем сделала шаг назад.

- Поздравляю вас с возвращением на свободную родную землю, - сказала она. - Я уполномочена передать вам искренний привет от своего отца и матери. Пользуясь случаем, я поздравляю также весь народ Арана с большим событием: его любимая поэтесса вернулась на родину! Этот день - исторический праздник всех любителей поэзии и музыки, и я горда тем, что тоже принимаю в нем участие. Мое сердце переполнено радостью.

Гатиба поцеловала руку Мехсети-хаиум. Поэтесса в свою очередь, поцеловала Гатибу в лоб.

Затем Гатиба, подойдя к Фахреддину и Низами, поздравила также их.

- Вы должны больше всех радоваться сегодняшнему празднику. И я всем сердцем радуюсь вместе с вами. Это праздник всех просвещенных людей Арана. В нашей стране может быть изобилие всего, но у нее никогда не будет столько достойных людей, сколько того требует жизнь. Поэтому мы все должны позаботиться о том, чтобы великая поэтесса жила еще много-много лет.

Низами и Фахреддин поблагодарили Гатибу, однако не придали большого значения тому, с какой искренностью и любовью она говорила о Мехсети-ханум.

Пора было двигаться к городу. Жители Гянджи и Шамкира высыпали на дорогу, стремясь увидеть Мехсети-ханум.

Поэтессе помогли подняться в тахтреван.

Хюсамеддин, возглавлявший правительственную группу встречающих, хотел направить тахтреван Мехсети-ханум по центральной улице Гянджи, но Мехсети-ханум воспротивилась:

- Прошу вас, проводите меня к кварталу, где я родилась, выросла и прожила свою сознательную жизнь. Проводите меня туда, где живут люди искусства. Иными словами, отвезите меня в квартал. Харабат. Только там мне будет радостно жить.

Низами что-то тихо сказал на ухо Мехсети-ханум, и сейчас же ее лицо омрачилось печалью, на глазах заблестели слезы. Она шепотом повторила слова, сказанные Ильясом:

-- Квартала Харабат не существует. Мюриды по приказу хатиба и эмира Инанча сравняли квартал Харабат с землей...

Мехсети-ханум не хотела жить в доме, подготовленном для нее людьми эмира. Низами и Фахреддин также были против этого. Они рассматривали действия правительства как временную игру. Заранее было решено, что Мехсети-ханум поселится в доме Низами. Все было готово к этому. Фахреддин прислал из дома своих родителей, служанок и рабынь, которым поручили прислуживать поэтессе.

Толпа, сопровождающая Мехсети-ханум, остановилась перед домом Низами. Фахреддин и Ильяс, взяв поэтессу под руки, помогли ей выйти из тахтревана. Затем помогли сойти на землю дочери эмира.

- Я надеюсь, это не последняя наша встреча, - сказала Гатиба, прощаясь. - Надеюсь, мы будем часто удостаиваться посещений большого мастера рубай!

Мехсети-ханум простилась с народом и вошла во двор дома Низами. Ее встретили служанки и рабыни. Низами облегченно вздохнул.

- Какая большая радость, - тихо сказал он. - Мы удостоились счастья служить великой поэтессе и любить ее до конца жизни как родную мать.

Мать Фахреддина и женщины, живущие по соседству с Низами, окружив Мехсети-ханум, повели ее в дом.

ВЫСОЧАЙШИЙ ФИРМАН

Война между Бахрам-шахом и атабеком Мухаммедом окончилась. По соглашению, заключенному возле города Кирмана, большая часть Кирманского государства отошла к атабекам. Салтанат Тогрула еще больше упрочился.

Войска, находившиеся на персидских землях, вернулись в столицу и были оттуда посланы в различные части страны для устранения беспорядков и самоуправства.

В Северный Азербайджан вступило большое войско, сформированное из арабов, персов и иракцев. В город Гянджу, столицу Арана, были посланы крупные силы, состоящие из личных отрядов атабека Мухаммеда.