Читаем Мазарини полностью

Заметим, что и у Англии, и у Франции был в то время один и тот же внешний враг – Испания. Этого ни одна сторона не упускала из виду. Но пока английский правитель не спешил завязывать тесные отношения с правительством, которое держится на волоске, и дипломатично ушел от прямого ответа. Да и внутренних забот у него хватало. Кромвель посоветовал французам не доверяться слову кардинала. По его мнению, «этот министр явился из страны, где не устраивают себе закона из того, что обещают… быть итальянцем и государственным министром великого королевства, каким была Франция, и в то же время исполненным искренности… две вещи почти несовместимые…».

Вернувшись во Францию, посланные признались Мазарини, что им нещадно мешал испанский посол де Карденья. В то время испанец сворачивал свою деятельность в Англии и заодно ставил препятствия попыткам французов привлечь Лондон на свою сторону. Таким образом, еще во времена непризнанной всеми континентальными государствами Английской республики начиналась ожесточенная дипломатическая борьба между Францией и Испанией за расположение Оливера Кромвеля.

Джулио был раздосадован результатами миссии, но скрыл это, заметив, что «наша корона всегда побеждала остальные» и что надо пробовать еще завязать дружественные отношения с Англией, когда представится удобный случай. Что он впоследствии и сделал.

Тем временем во французской столице на заседании парламента 11 февраля советник Брийяк призвал коллег подумать о мире. Это произошло впервые после отъезда королевской семьи в Сен-Жермен. Брийяк заметил, что парижские буржуа более не в состоянии обеспечивать снабжение войск, рано или поздно именно парламенту придется за все расплачиваться, а при дворе, как ему известно, к предложениям о мире отнесутся благосклонно. Принятие решения было отложено. Воспрепятствовал этому не кто иной, как коадъютор Гонди. Хотя он чувствовал, что проигрывает игру, но еще питал некоторые надежды.

На следующее утро заседание парламента оказалось прерванным прибытием королевского герольда с посланиями парламенту, принцу Конти и прево парижских торговцев. Гонди с превеликим трудом удалось убедить магистратов не принимать королевского гонца.

Парижский коадъютор был сейчас поглощен мыслями о союзниках извне. Этим союзником могла быть только Испания. Гонди и аристократы-оппозиционеры предпочитали скомпрометировать парламент, обманом заставив его вступить в переговоры с испанцами и заключить с ними соглашение о помощи. И тогда лишенный свободы маневра парламент, Мадрид и генералы Фронды добились бы победы. Еще ранее Гонди говорил об испанских планах с генералами Нуармуртье и Легом, которые выехали во Фландрию, чтобы привести испанскую армию на помощь Парижу. Уже в марте испанцы вторглись в пределы Франции.

Первый министр почти сразу же оценил ситуацию. Он еще до нового года посылал своим агентам инструкции в Мадрид, чтобы они дали понять испанскому правительству, что поддержка «мятежников» во Франции спровоцирует новую волну оказания помощи восставшим каталонцам. И еще неизвестно, какая сторона окажется в выигрыше. Кроме того, в своих инструкциях кардинал якобы нечаянно указал, какие из фрондеров-генералов им подкуплены. Соответственно, их словам не следует верить. В конечном итоге Мадрид в лице своих послов Фуэнсальданьи и Писарро пока отказался от союза с фрондерами, без конца менявшими свои позиции.

Между тем парижский коадъютор неожиданно получил тайное известие, что командующий французской армией в Германии генерал Тюренн готов перейти на сторону Фронды. В марте армия Тюренна стояла у берегов Рейна, и он не спешил заявлять окончательно о своем решении лишь потому, что предварительно желал заручиться полной поддержкой своих командиров. Но армия не последовала за генералом. Тюренн был вынужден бежать в ландграфство Гессен-Кас-сель и пересидеть там бурю, разразившуюся над его головой.

В итоге, как заметил Ларошфуко, «и парламент, и народ, истощенные непомерными и малооправданными издержками и не доверяя почти в равной мере как способностям, так и благонадежности большинства своих генералов, вскоре после этого получили прощение короля».

В конце марта парламент вступил в переговоры с испанским послом Писарро, но только для того, чтобы передать предложение о мире королеве и правительству. Мадрид догадывался, чего еще можно ждать от Мазарини и кто сейчас выигрывает. Президенты парламента Моле и де Мем лично отправились с испанскими предложениями в Сен-Жермен.

Анна Австрийская приняла послов, однако не с тем, чтобы обсудить предложения Испании, а чтобы договориться об условиях примирения с парламентом. Именно на этом настаивал находившийся тогда в соседней комнате Мазарини. Парламентарии были обескуражены. Не раз переговоры оказывались на грани срыва. Но королева и первый министр твердо стояли на своем. Старик Моле даже потребовал прекращения переговоров…