Читаем Мазарини полностью

Между тем соотношение сил складывалось следующим образом. Королевских войск было явно недостаточно для штурма города – согласно свидетельствам нескольких современников, количество солдат у Конде исчислялось цифрой десять – двенадцать тысяч человек. Однако армия короля день ото дня укреплялась – прибывали новые войска, снятые с границ Франции. Им надо было платить, но Джулио заранее обо всем позаботился. В Сен-Жермен была вывезена большая часть королевской казны. Конде перекрыл наиболее важные дороги в Париж, чтобы отрезать пути сообщения с сельской местностью, и нисколько не сомневался, что столица будет вскоре доведена до последней крайности. Вся надежда была на наступление голода. Ничего иного ни королева, ни Мазарини, ни другие министры придумать не могли.

В деревнях близ Парижа наемники Конде, которым не спешили платить, вели себя как в завоеванной стране: разоряли церкви, насиловали девочек девяти-десяти лет, жгли и разрушали дома, убивали мужчин и женщин, воровали и уносили все, что могли, и портили то, что не могли унести с собой. Свидетельства этих ужасов оставили парижские священники. Аббатиса Пор-Рояля де Шам мать Анжелика писала аббатисе Пор-Рояля в Париже: «Ужасную картину представляет собой эта несчастная страна… солдаты врываются на фермы, забирают зерно, не оставляя бедным труженикам даже крох, которые они просят как подаяния. Нет никакой возможности послать Вам хлеба и достать его для самих себя. Крестьяне вынуждены скрываться в лесах, и они счастливы, если хоть там сумеют избежать смерти…»

Мазарини не мог не пойти на крайние меры – только так можно было удержать близ Парижа наемников Конде. Кто думал тогда о бедном народе! По сути, каждый думал о собственном положении, выживании и состоянии. Вместе с тем первый министр если не четко видел, то интуитивно чувствовал путь, по которому должна идти Франция, и он вместе с ней, пусть даже испытывая тяжкие трудности и мучения. Ведь не они одни переживали такое – мучилась вся Европа, а в Лондоне к тому же только что был обезглавлен законный король.

Не лучшим, если не худшим, было положение в стане фрондеров. Парламент и его союзники готовились к гражданской войне с тем большей горячностью, что она была для них внове. После отъезда королевской семьи в Сен-Жермен состоялось совместное заседание парламента и других судебных учреждений Парижа, на котором присутствовали губернатор столицы герцог де Монбазон, прево торговцев и представители шести самых могущественных цехов. Они постановили набрать войско из четырех тысяч всадников и десяти тысяч пехотинцев для оказания отпора королевским войскам.

Но чтобы покрыть расходы, парламент был вынужден ввести новый налог, прибегнув, правда, и к самообложению. От этого парижанам стало не легче. Были изъяты и оставшиеся средства из королевской казны, которые не удалось вывезти. Обязательному обложению подлежали также лица, заподозренные в симпатиях к Мазарини. А скрыться из Парижа и спасти собственность было очень сложно. В результате ощущавшаяся в столице необходимость срочно набрать войска привела к тому, что они оказались плохими: не было возможности тщательно отбирать и офицеров и солдат по степени их пригодности. Приходилось принимать в армию первых попавшихся.

Между тем кардинал через своих агентов не останавливался ни перед чем, чтобы создать в парламенте враждующие между собой группировки и посеять рознь среди генералов-аристократов, ставших во главе армии парижских ополченцев. Главнокомандующим этой армией был назначен принц Конти. Брат Конде оказался совершенно бездарным полководцем. До этого назначения он являлся аббатом Сен-Дени и с большим удовольствием согласился променять крест на шпагу. Тайная подрывная деятельность кардинала, различия взглядов и интересов генералов армии фрондеров, полководческая бездарность Конти наряду с другими возникшими обстоятельствами вскоре принесли свои плоды.

Принц Конде одержал несколько побед над фрондерами. С моральной точки зрения эти военные успехи были сомнительного свойства – принц воевал у себя в стране. Парижане еще ранее завладели Шарантоном, где держали две тысячи человек во главе с Кланле. Этот город был нужен фрондерам, чтобы сохранить за собой позицию на реках Сене и Марне. Принц захватил Шарантон, почти не встретив сопротивления. Это произошло, как описывает Ларошфуко, среди бела дня, на виду у войск фрондеров и более пятидесяти тысяч вооруженных горожан. В сражении был убит генерал-лейтенант королевской армии герцог де Шатильон, но Кланле и его гарнизон были разбиты наголову. Эта неудача вызвала в Париже большое уныние. Цены на продукты поднялись, и зародилось опасение, что в них скоро возникнет крайняя нужда.