Читаем Материалы биографии полностью

Госп. Пеетерс из Голландии, посетивший Вас, один из самых знаменитых европейских художников – вообще это прекрасный человек. После его последнего путешествия в СССР я с ним еще не говорил; меня очень интересует, что он скажет, когда мы с ним опять в Праге встретимся (нам ведь уже тоже запрещено выезжать на Запад).

Сердечно Ваш.

Дорогой Эдик и Галочка.

Посылаю Вам тысячи приветов и очень, очень по Вас скучаю.

4

Дорогой Jindrich.

Получил Ваше письмо, спасибо за маленькую реальность. Трудно говорить об искусстве, да и нужно ли, а та глубина, о которой вы говорили, это не что иное, как наше существование и наша борьба за право носить лик в себе Того, кто нас создал. Слишком большая метафизика зла. И вот, что интересно, не знаю, я это испытал на себе и постоянно испытывал – это узнать, что же такое и Кто был распятый и как бы Он поступил в данной ситуации. Мне кажется это и есть тот знак, та глубина, которой все подвластно. Вся культура, все ценное и актуальное в любое время – это оттуда. Эта ситуация делала людей.

В картинах я вижу тоже – отделить существование человека от его работы нельзя. Лет десять назад я принес в Союз свои работы, был выставком – меня срочно загнали в комнату, чтобы остальные не видели, что я принес (это было при Хрущеве). И вот, что я увидел, страх – подлый биологический страх – был на этих несчастных, – и все стало ясно, никогда при этих системах все, и дворник, и художник, если они люди, обречены – или тюрьма или сумасшедший дом, лучшее – это полная изоляция. Вот Распятие дает или приближает нас называться людьми.

У нас умер Юло Соостер, которого Вы знали. 46 лет, перед смертью он написал замечательные работы. Страшная штука жизнь – говорил Сезанн, полный оптимизма. Х.. с ними с этими союзами – они безумцы, и еще чего-то хотят.

Если приедете в Москву – дом мой к Вашим услугам, и, конечно, найдем переводчика. Я все сделаю, что в моих силах, с радостью и любовью к Вам. Пока посылаю фотографии с части моих работ за 1970 г. Картины выживают меня из квартиры. Большой поклон Вам от Кабакова и Володи Янкилевского.

Сердечно Ваш

5

Милый Эдуард.

Огромное Вам спасибо за картину! В то же время я дома читал книгу – перевод с французского о безнадежной надежде – и вид на Вашу картину для меня навсегда останется связан с этой бесконечно печальной книгой, а все-таки в ней есть что-то странное: в конце концов настоящим остается лишь Осип – все время вокруг него как будто заполнено провидениями. Вот видите, это весь мой оптимизм. Св. Августин говорит «Не выступай публично, внутри тебя обитает правда». На место «правда» Вы можете сказать «действительность». Внутри себя Осип был самой действительной действительностью. А те несчастные вокруг? Ваша картина, хоть она бесконечно печальна, все-таки является образом надежды.

Яна передала мне, что у Вас есть большие проблемы. Я надеюсь, что нам вместе удастся хоть немного Вам помочь.

Кроме того, я ее попросил перевести часть моего «Московского дневника», который касается Вас, а также отрывки о другом «белом» художнике – Вейсберге. Я не знаю его адреса, знаю только, что он живет где-то на Арбате. Будьте любезны и передайте ему.

Я надеюсь, Вы оба будете довольны.

Я передаю сердечные приветы Вам, Вашей супруге, Вашим друзьям.

6

Дорогой Jindrich.

Ваши письма пришли вовремя. Москва представляет образно «вокзал», где все сидят на чемоданах и ждут отправки поезда или скорее это состояние города и жителей из романа А. Камю «Чума». Ваши письма, это главные герои – они врачи. Но спектакль кончается, и зрители расходятся, ни Илюша, ни Володя, ни я – не поехали никуда – а взяли вещи, даже не стали ждать отправки поезда. Вот и славный конец. Думаю, что болезнь кончилась. Два дня тому назад я был у Ильи, ему стукнуло сорок лет – и как будто все прошло. Там был и Володя, с которым все нормально. Дай Бог.