Читаем Материалы биографии полностью

Дело в том, что все мы установили, что, и если нам дали бы на Западе лучшие условия для нового старта, мы с трудом смогли бы продолжать там работать. Мы ведь отсюда, привыкшие к этому климату, и в нем мы живем. Это другой климат, чем на Западе. Иногда в нем труднее дышать. Но что поделаешь? Водопроводчик, зубной врач, математик или пианист могут заниматься своей работой в любом месте в мире. Может, обязательно, они скучают по дому, но они выживают. А художник?

Несколько чешских художников эмигрировали. За границей адаптировался единственный – он ушел сразу после окончания Академии и свою работу, собственно, начал только там. Что касается других – в исключительных случаях у них бывают выставки в Западной Германии (в настоящее время в художественном смысле она ничего собой не представляет); ни в одном мировом художественном журнале я не читал сообщений об их работе, тем более не видел репродукций. Они, наверное, зарабатывают больше, чем те, кто здесь остались, но это им не сатисфакция. Кроме того, нам каждого из них недостает (есть единственное исключение – эмиграция здесь была неудачной попыткой решить личный кризис). Есть другие, которые дома преждевременно умерли, – от них осталось пустое место, и мы все время о них помним. Об эмигрантах этого не скажешь. Они производили современное искусство каким-то неличным, «мировым» образом, и поэтому они могли с этим методом уехать куда угодно, однако как их искусство было лишним у нас, так оно оказалось лишним и везде в другом месте. (Так же у нас есть такие «космополиты».)

Большая невыгода всех вас заключается в том, что вы никогда на Западе не бывали и, значит, не могли убедиться, смогли бы вы там как художники существовать. Однако латинская пословица говорит: если человек хочет сохранить свою жизнь, то не должен терять ее смысл.

И еще одна вещь, может быть, самая главная. Здесь, в этой громадной мировой драке, свидетелями которой мы все, к сожалению, являемся, важно в ней понять, почему мы живем, что является нашим единственным счастьем и несчастьем? И не сторожат ли они чего-то, что намного важнее всего, почему и из-за чего они дерутся? И не хотят ли они часто злоупотреблять этим ради своих целей, которые не наши цели?

Эдуард, я все еще нахожусь не в Праге, поэтому Вашу картину я пока не видел. Спасибо большое. И стихи Ирины я тоже пошлю из Праги. Однако не стройте себе иллюзии, это современная поэзия.

Сердечный привет Вашей хорошей Гале, всем Вам и всем нашим общим друзьям.

9

Дорогой Jindrich.

Получил от Вас весточку, после приезда Гали из Праги.

Полтора месяца я не писал (ни одной картинки). Была у меня работа по оформлению спектакля. Очень устал, работа эта отняла много времени и сил. Денег заработал мало и очень работой не доволен. Заставляли переделывать много раз, потом сняли оформление, только остались мои куклы. Я плохо лажу с людьми, очень трудно схожусь, лгать трудно, вот и приходится (когда я работаю в театре) как-то превращаться в черта, хоть черт был бы настоящий, а то черт, одетый в советский мундир. Потом я уехал из Москвы. Был в замечательном месте «Оптина пустынь» (центр русской православной истории и культуры). Туда рвался перед смертью Л. Н. Толстой, но не доехал. Знаменитый побег Толстого из именья «Ясная поляна». В Оптиной пустыни захоронены братья Киреевские – основоположники славянофильства. Туда приезжали и жили К. Леонтьев, В. С. Соловьев, Ф. М. Достоевский, А. Ахматова, художники К. Малевич, Татлин, Л. Бруни. Ахматова как-то написала в 1973 «А в Оптиной мне больше не бывать».