Читаем Мастер артефактов полностью

Именно эти размышления и вызвали из бездонных недр данную рукопись, почти всецело посвященную сианарам. Аннев украдкой огляделся и, убедившись, что на него никто не смотрит – Цзянь с Фином были заняты игрой, Терин с Титусом уплетали обед за обе щеки, о чем-то увлеченно болтая, – принялся читать:

Мое предположение таково, что Шестеро никак не связаны друг с другом. Они могут объединить усилия против общего врага, но подобные случаи чрезвычайно редки, потому что между ассасинами существует, мягко выражаясь, взаимное неприятие.

Полагаю также, что посланником воли Кеоса является Дортафола и действия Шестерых обусловлены законами существующей терранской теократии, которая подчиняется напрямую богу-королю Неруаканте…

Аннев пропустил страницу и взялся за следующую:

Достоверно известно, что Шахран – один из поныне живущих Шестерых. Факт весьма примечательный: будучи даритом, он неким образом сумел извратить свойственную его расе связь с кваиром, что дало ему способность призывать нежить. Для меня остается загадкой, как он получил талант, распространенный среди одних лишь йомадских колдунов. По всей видимости, Шахран нашел способ ниспровергнуть самые основы магии крови.

Под абзацем было написано рукой Содара:

Таланты крови не ограничены наследственностью! Сказать Риву, когда он снова вздумает ругать мои исследования.

На губах Аннева заиграла улыбка. Содар никогда не довольствовался общепринятыми истинами. Даже мнение дионахов Тобар не являлось для него законом. Он был настоящим бунтарем, этот старик. Тут Аннев улыбнулся во весь рот: а ведь именно Содару он обязан львиной долей собственного упрямства.

Он пролистал рукопись дальше и, остановившись на странице, где говорилось об Ойру, быстро пробежал ее глазами. То, о чем автор знал лишь в теории, Аннев испытал на собственной шкуре, а потому вчитываться в догадки незнакомца не имело смысла. Правда, его размышления об ученике ассасина показались Анневу весьма занимательными. С гораздо большим интересом он прочел о Молле – Шепчущей ведьме. Содар оставил приписку: «Вероятно, илюмитка – светоч и аурамант». Следом шел рассказ о Безликом бродяге, который обладал необычным талантом оставаться незамеченным в толпе.

В сохранившихся фолиантах Дортафолы о нем говорится лишь вот что: «Путешествуя по Наржу (sic), я увидел висевшего на дереве человека. Он был без сознания, но жизнь все еще теплилась в его теле. Я снял его и привел в чувство. Человек отказался назвать свое имя. Он почти всегда молчит, а если говорит, то еле слышно. Я предложил ему присоединиться к сианарам, и наржиец согласился. Быть может, он и правда на что-то сгодится».

«Безликий бродяга, – подумал Аннев. – Ведьма Молла и некромант Шахран. Вместе с Ойру – четверо».

Он перевернул страницу.

«Судя по всему, пятый – Брато́г Черноуст… остается еще один».

Аннев пролистал манускрипт до конца. Автор не упоминал шестого из сианаров, однако на последней странице было написано рукой Содара: