Читаем Мастер-Арфист полностью

Робинтон согласно кивнул, а затем пробрался на нос корабля и занял место рядом с Миннарденом — чтобы в последний раз сыграть для Мелонгеля. Когда ветер унес последние ноты и волны приняли тело Мелонгеля, Робинтон вдруг словно услышал последний, расстроенный аккорд, что некогда издала почти на этом самом месте другая арфа.

Он склонил голову, и окружающие некоторое время не трогали мастера-арфиста, уважая его желание побыть одному.

* * *

В течение следующего Оборота Робинтон постоянно гадал, что же произойдет дальше, Фэкс пока не предпринимал явных действий по расширению своих владений. Но ни Шнырок, ни Робинтон не доверяли этому затишью. Отерел, утвержденный Конклавом в правах наследника вместо отца, усилил пограничную стражу. Сделал он это по совету Шнырка — переданному через Робинтона. Кроме того, мастер-арфист посоветовал Отерелу почаще навещать места, граничащие с Плоскогорьем, чтобы укрепить решимость людей. Поскольку большинству холдеров на границе доводилось принимать у себя беженцев, спасавшихся от Фэкса, они с величайшей готовностью подчинялись своему лорду.

Весной того Оборота Сильвина сообщила Робинтону, что ждет ребенка.

— Я женюсь на тебе… — начал было Робинтон.

— Нет, не женишься. Потому что я вовсе не желаю быть супругой главного арфиста Перна.

— То есть как?

Робинтон попытался обнять Сильвину, но женщина отстранилась, и взгляд ее сделался строгим.

— Я… я очень тебя люблю, Роб. И мы прекрасно друг другу подходим… в неофициальном союзе. Но я не выйду за тебя замуж.

Она тряхнула головой, желая подчеркнуть последнюю фразу, а потом смилостивилась над Робинтоном и нежно коснулась его руки.

— Касия… Вот кого ты зовешь по ночам… Она по-прежнему остается твоей женой. Я не стану соперничать с… с мертвой. — Сильвина вздрогнула, но ласково улыбнулась Робинтону. — Из тебя, Роб, получится хороший отец. И наш ребенок не будет страдать от недостатка родительской любви.

Робинтон много раз пытался переубедить Сильвину — особенно после того, как ее начало тошнить по утрам и он однажды оказался тому свидетелем. Но Сильвина оставалась непреклонна. Главным ее доводом был пример Дженелла и Бетрис.

— Ты любишь цех арфистов куда сильнее, чем мог бы полюбить… другую женщину. Возможно, если бы Касия осталась жива, все могло быть иначе… да и то я не уверена, — сказала Сильвина со свойственной ей прямотой. — Моя мать любила арфистов — всех арфистов. Боюсь, я унаследовала это роковое пристрастие. Я ведь о тебе забочусь, Роб…

— И не раз уже это доказывала.

И Робинтон тепло улыбнулся Сильвине. Он наконец-то начал понимать, что стоит за ее упорным стремлением к независимости.

— Тебе виднее. Но я предпочту не связывать себя никакими узами. И, кроме того, я не думаю, что мне понравится сносить какие-то ограничения в личной жизни. — Она одарила Робинтона игривой, лукавой усмешкой. — Вокруг так много привлекательных мужчин!

Но Робинтон знал, что у Сильвины не было хоть сколько-нибудь серьезных отношений ни с кем, кроме него.

А потому мастер-арфист позаботился, чтобы все в цехе арфистов и Форт-холде узнали, что он признает ребенка Сильвины своим и готов всячески о ней заботиться. Когда ему удавалось среди бесчисленных своих обязанностей выкроить хоть немного свободного времени, Робинтон проводил его с Сильвиной.

* * *

Когда Робинтон рассказал о грядущем событии Ф'лону, предводитель Вейра пришел в восторг — и спросил, сколько колыбельных Робинтон уже сочинил. О Касии они по молчаливой договоренности не упоминали. Ф'лон, в кои-то веки проявив заботу о других, поинтересовался, собирается ли Робинтон жениться.

— Нет. — Робинтон состроил удрученную мину. — Я просил Сильвину выйти за меня замуж, но она отказалась.

Ф'лон смерил друга долгим задумчивым взглядом.

— Я восхищаюсь мудростью этой женщины. Из тебя получится любящий отец — и отвратительный муж. Подумай хотя бы обо всех… э-э… подругах, которых тебе пришлось бы игнорировать!

Робинтон рассмеялся — правда, несколько натянуто. Но перед Ф'лоном притворяться было бессмысленно. Всадник прекрасно знал, что многие жительницы холдов радостно встречают Робинтона — и не только его музыка дарит им удовольствие.

Срок родов Сильвины близился. Робинтон старался как можно реже покидать цех. Впрочем, зима выдалась холодной и буранной, и Робинтона нечасто приглашали выступать посредником в спорах. Зато он очень много занимался с учениками и остался ими доволен. Изысканную музыку Петирона теперь никто не исполнял — просто потому, что цех сейчас не располагал ни единым колоратурным сопрано. Правда, Робинтон умудрился уговорить Халанну приехать на окончание Оборота и спеть дуэтом с ним — ту самую Балладу, которую они некогда исполняли вместе. Он в очередной раз попытался убедить Халанну вернуться в цех и даже предложил ей титул мастера, но Халанна отвергла его предложение.

— Что? Постоянно жить в эдакой холодине? Нет, Роб, уволь. Хотя это, конечно, очень любезно с твоей стороны — предложить мне столь почетный пост.