Читаем Мастер-Арфист полностью

Покалеченная рука, низкий голос, загорелое, обветренное и смутно знакомое лицо — все это и в придачу тяжелые сапоги помогли Робинтону отгадать загадку.

— Ранту?!

— Ага! — И пришелец расплылся в широкой улыбке. — Ранту из глухого леса. Надо же, ты еще помнишь мое имя — а ведь столько воды утекло!

Робинтон энергично потряс протянутую руку и пригласил обоих садиться, жестом попросив Сильвину принести угощение.

— Да, сколько времени прошло! И не счесть, сколько Оборотов! — сказал Робинтон. — Я до сих пор помню то лето, и море, и всех моих кузенов — я даже не подозревал, что их столько!

— Я слыхал, Мерелан померла, и уже довольно давно, — сказал Ранту, слегка помрачнев. — Я помню, как она временами пела на Встречах в Южном Болле.

— У тебя был прекрасный голос — она частенько его вспоминала.

— Да ну? — Старик просиял. Парень заерзал в кресле, не зная, что ему делать и как себя вести.

— Честное слово, — дружелюбно сказал Робинтон и слегка развернулся к мальчику, показывая, что он тоже может принять участие в беседе.

Ранту прокашлялся и подался вперед.

— Ну, я, собственно, за этим приехал.

— Как так?

— А вот так. — Ранту взял парнишку за плечо. — Это мой внук, Сибелл. Он умеет петь. Я хочу, чтобы он стал арфистом — ежели таланту хватит, конечно.

— Так это же прекрасно, Ранту!

— Ему тут будет лучше, куда лучше, чем в лесах. Я ведь не забыл твоего отца, знаешь ли, — лукаво усмехнулся Ранту. — Похоже, он был о нас не слишком высокого мнения.

— Ну, что ты…

— Э-э, не пытайся приукрашивать правду, парень — то есть, прошу прощения, мастер-арфист…

Ранту внезапно сообразил, что не по чину ему делать замечания такой важной персоне.

Робинтон рассмеялся.

— Ему просто было обидно потерять такой многообещающий дар!

— Я хочу, чтобы у Сибелла было будущее, — сказал Ранту. — Парень шустрый, уже сейчас играет на свирели, которую сам сделал, и на нашей старой гитаре. Все обучающие песни и Баллады он уже выучил назубок. Своего арфиста у нас там нет — больно холд маленький, — но я позаботился, чтобы Сибелл научился всему, чему можно было.

Робинтон обернулся к мальчику. Тот сидел как на иголках и, когда мастер-арфист посмотрел на него, вздернул голову. Паренек был такой же загорелый, как и дед, с копной выгоревших на солнце волос и широко расставленными темными глазами, которые потихоньку вбирали все, что находилось в комнате, от инструментов на стене до нот, набросанных на грифельной доске. Как прикинул Робинтон, мальчишке было одиннадцать-двенадцать Оборотов от роду. Кожа да кости, но со временем обещает вырасти крепким и высоким. Костлявые запястья и лодыжки торчали из рукавов и штанин слишком короткой одежды.

— Я тоже начал со свирели, знаешь ли, — мягко сказал он и указал на свирель, висящую на стене.

Парень, похоже, удивился.

— Ты привез с собой свою? — спросил Робинтон.

— Да он с нею не расстается! — гордо сказал дед и подмигнул Сибеллу.

Парнишка сунул руку за пазуху и вытащил многоколенчатую свирель, которую носил под рубашкой, подальше от посторонних глаз.

Робинтон встал и снял со стены свой собственный детский инструмент. Он улыбнулся Сибеллу, приспосабливая свои взрослые пальцы под отверстия, рассчитанные на маленькую руку. Потом быстро сыграл гамму и взглянул на Сибелла. Мальчишка слегка удивился, усмехнулся и повторил гамму, быстро и верно.

— А как насчет этого?

И Робинтон сыграл арпеджио.

Парень улыбнулся шире, поднес флейту к губам и воспроизвел мелодию.

— Какую из учебных Баллад ты больше всего любишь? — спросил Робинтон.

Мальчик заиграл Балладу о Долге — далеко не самую простую в исполнении. Робинтон присоединился к нему, дополняя основную мелодию несложными вариациями на флейте. Глаза Сибелла заблестели — он принял вызов, и два флейтиста завершили напев довольно цветистой кодой, поскольку Сибелл принялся плести свои собственные вариации.

Робинтон довольно хмыкнул.

— А спеть сможешь, пока я буду тебе аккомпанировать?

Высокий дискант мальчишки ни разу не сорвался — стало быть, кто-то все же научил его кое-каким секретам певческого мастерства. Голос у парня оказался приятный, к тому же у него было хорошее чувство ритма и верная интонация — он явно понимал, о чем поет. Да, Шонегар порадуется новому ученику…

— Вижу, что он твой родич, Ранту.

— Да и твой тоже, мастер Робинтон.

— Что да, то да!

Робинтон поневоле задумался, как хорошо было бы, если бы его сыном был Сибелл — а не несчастный дурачок Камо, но поспешно подавил недостойную мысль.

— Что да, то да, — повторил он и протянул мальчику руку. — Цех арфистов будет рад, если ты присоединишься к нам. Весьма рад.

— Не надо только ему делать поблажки — по-родственному.

— А я и не собираюсь, — заметил Робинтон и ободряюще улыбнулся Сибеллу.

В дверь постучали, Сильвина внесла поднос с угощением. В числе лакомств было и свежеиспеченное печенье. Парень потянул носом и оживился.

— Сильвина, познакомься, это Сибелл, внук Ранту. Он из холда моей матери и мой дальний родственник.