Читаем Маска Великого Дракона (СИ) полностью

Опять и опять что-то двигалось во мраке. Какие-то очертания, искры, слабые сполохи. Они постепенно набирались силу, становясь видимее и формируя что-то явно необычное. Это явление напоминало северное сияние. Это было ломкое рыхлое свечение, словно бы в воздухе колебались ткани неведомых занавесей, менявших свои цвета при малейшем шорохе. Как потревоженные ветром воды кристального пруда они колыхались, извивались, пересекались друг с другом, закручивались, распускались и начинали все заново. Каждый поток этого сверкания был наполнен блеском и мерцанием, напоминавшим чудотворную палитру загадочного художника, приступившего к своему излюбленному занятию и украшавшего бесконечную ткань холста все новыми и новыми узорами.

Путешественники замерли, нервно оборачиваясь в разные стороны и держась за оружие. Только Рио осталась невозмутимой как скала.

- Ты бы опустил топор-то, – бросила она гному.

- Еще чего! – возмущенно фыркнул тот. – Пока не узнаю, что тут творится, и не подумаю!

- Не думать? Да, это определенно твое, – насмешливо отозвалась Рио и дернула уголком губ, улыбнувшись на короткое мгновение. – Ты хочешь сразиться с lome silme?

- С чем-чем? – не понял Гимли.

Девушка уныло вздохнула, театрально смахнув слезу, и, высвободившись из цепких пальцев Леголаса, зашагала вперед. Эльф устремился следом.

- Что за lome silme? Я о таком не слышал.

- Конечно! А ты как думал? Я же уже говорила: это не то, к чему вы привыкли, это степи. Тут все иначе. Ночное сияние, вот что это! Ничего особенно для этих мест. Наслаждайтесь, оно протянет почти до восхода, – и Рио замолчала. При этих последних словах Леголас заметил в глубине потускневших синих озер, снова ставших прежними, мимолетную грусть и тоску и еще что-то. Что-то старое и знакомое, что-то новое и непонятное, что-то необъяснимое и притягательное…

========== Глава 7, в которой путники устраивают привал. ==========

Они продолжали в молчании идти до самого утра, не останавливаясь, не нарушая тишины, распростершейся над огромными степями. Lome silme, иногда становившееся похожим на стаи мерцающих светлячков, испещрило собой все пространство вокруг, и сверкающие занавеси, наполненные сияниями многочисленных кристаллов-миражей, сопровождали путешественников до тех пор, пока небо над их головами не посветлело и не окрасилось первыми проблесками сонного, еще не проснувшегося солнышка.

Гимли к тому моменту уже зевал так, что, казалось, у него скоро челюсть просто вывихнется. Арагорн не выражал никаких эмоций, безмолвно шагая по сухой неприветливой земле, но в мыслях уже сами собой начали возникать ненавязчивые идеи о привале. Леголас же просто наслаждался пейзажами и природой, хоть и скудной, но занятной. Рио не проявляла ни единого признака чувств, двигаясь все так же равномерно и спокойно.

Тем временем пером Жар-птицы неторопливо писалась история нового восхода, тихонько шелестя раскрываемыми страницами пока что не протершего глаза неба и встречая рождение зари. Золотистые лучики прочертили тоненькими змейками воздух, наполняя его светом приближающегося дня. Недавно проступившие в голубых далях пушистые перышки облаков поменяли свои наряды и теперь с наслаждением впитывали новые краски. Тепло, сохранявшееся в течение всего ночного перехода, угасло как свеча под порывом теплого ветра, и если бы не защитная магия, надежно укрывавшая путешественников, они бы очень быстро замерзли. Мельком Леголас заметил, как Рио поежилась и поплотнее закуталась в синий плащ, сменивший оттенок на зеленовато-ультрамариновый.

«Странно, – подумал эльф, – ее одежда ведь вроде как защищена от холодов и непогоды. С чего вдруг такое?» Но вслух он выразить свои мысли не рискнул, шестым чувством ощущая исходящее от спины их проводницы раздражение, резко подскочившее с наступлением утра, и принялся прокручивать в памяти пережитые моменты из леса Фангорна.

Рио озлобилась и нервничала вовсе не из-за своих спутников, которые давно могли бы сидеть у нее в печенках, и не из-за перепада температуры. Нити энергии начали внезапно со страшной силой колебаться, каждая из вибраций гулким эхом прокатывалась по телу девушки, отзываясь мимолетными вспышками во всех мускулах и ударяя по сердцу и старому шраму на груди. Никогда прежде такого не происходило, и это весьма сильно действовало на нервы. Спокойствие улетучилось легким дымком, забыв помахать на прощание ручкой, и на его место пришла тревога, смятение и волнение. Что могло вызвать подобное? Она не понимала, не понимала совершенно.