Читаем Маска Локи полностью

Пока Томас предавался сомнениям по поводу священности — или подлинности — древней реликвии, спор между королем Гаем и Великим Магистром продолжался. Амнет знал, что исход дискуссии — продолжать двигаться или встать лагерем — зависит от страхов короля Гая: кого он боится больше, Саладина или Великого Магистра Храма.

— Сам граф Триполийский, — говорил Гай, — предостерегал меня, что день моей битвы с Саладином станет днем, когда я потеряю Иерусалим.

— И вы верите этому? — Жерар был вне себя. — Связи графа с врагами убедительно доказаны. Сир, вы доверяете признанному изменнику?

— Когда он говорил со мной, сарацины еще не подкупили его.

— Но сердце его было уже куплено… Государь, Тамплиеры приняли обет. Лучше нам распустить Орден, нежели потерять эту единственную возможность сокрушить Саладина.

— Я слышу тебя, Жерар. Но я все же король.

— Да, сир.

— Мы встаем лагерем здесь.

Саладин разглядывал поле, усеянное трупами людей и лошадей. Каждый был пригвожден к земле одной или несколькими длинными стрелами, выпущенными из английских луков.

Тела лежали здесь еще не так долго, чтобы начать издавать запах разложения. Но дни шли, солнце было горячим. Он знал, что скоро тела начнут лопаться под давлением внутренних газов. Сначала лошади, и звуки эти будут подобны пушечным выстрелам. После этого даже храбрейшие, свирепейшие воины не пересекут эту часть долины.

Не рвы, окружающие Керак Моабский, остановили Саладина. Он знал, что стоит ему приказать именем Аллаха, и его люди пойдут вперед до тех пор, пока их трупы не образуют мост, по которому он подъедет к стенам крепости.

Как раз эти стены и сразили Саладина. Они были в сотню локтей высотой, как сказали его советники. Построенные из тесаных камней, подогнанных так плотно, что даже тонкие туфли ассасинов не могли найти выемку, не говоря о тяжелых сапогах воинов. А наверху поджидали французские добровольцы с пиками, которыми они отбрасывали любые лестницы. Стояли на стенах и английские лучники, чьи стрелы летели сверху на головы сарацинов. Были у Рейнальда де Шатильона за этими стенами и другие боеприпасы: тяжелые камни, чаны с кипящим маслом, корзины со смолой — их поджигали и бросали вниз.

Саладин велел разведчикам изучить другие возможности. Можно, сказали они, сделать подкопы под стенами, укрепив ходы стойками и перекладинами. Когда туннели будут готовы, опоры надо поджечь и тем ослабить фундамент стен. Однако выкопать в каменистой почве достаточно длинный туннель, чей вход располагался бы за пределами полета стрелы — на это уйдет не меньше двух месяцев. Да и сами стены, судя по их высоте, должны были в основании быть не меньше восьми-десяти шагов шириной; такая толщина стен потребует увеличить подкоп. Советники поразили даже богатое воображение Саладина размерами укрепленной пещеры, которую нужно соорудить.

Одно время Саладин обдумывал план взятия твердыни хитростью. Можно было вызвать Рейнальда и его военачальников на переговоры, следуя европейскому обычаю, основанному на любви к болтовне. На встрече заранее подготовленный хашишиин накинет шелковый шнурок на шею принца Антиохийского. А там уж пусть шайтан обо всем позаботится.

В этом плане был только один изъян: все хашишиины, как один человек, отвергли призыв Саладина к джихаду. А среди его слуг никто не обладал такой ловкостью рук.

Альтернатив было немного. Саладин со своей армией мог бы сидеть под стенами крепости, пересчитывая пожухлые ростки оставшейся травы, предаваясь мечтам о водах, текущих по земле, и ожидая капитуляции принца. Но Саладин знал, что в крепости у Рейнальда есть источник прекрасной воды, большое стадо овец, запасы зерна и вяленого мяса и — тень над каждой головой. Люди же Саладина, даже воспламененные священным пылом, быстро устанут от этой игры. А там уж, забыв про джихад, они будут по двое, по трое ускользать по ночам до тех пор, пока бескрайнее море людей и лошадей не превратится в жалкое озерцо среди холмов.

Можно было также подождать, пока армия короля Гая — ибо языки на базаре говорили и об этом тоже — не подойдет к ним с тыла. Сам по себе этот удар не грозил поражением, но унес бы много жизней храбрых воинов, которых было жалко.

Разумнее было бы откусить голову Гая в таком месте, где Саладин мог широко разинуть пасть.

— Мустафа! — позвал он.

— Слушаю, господин.

— Готовь армию к походу.

— Какое направление будет вам предпочтительнее, господин?

— На север, думаю. На Тиберий.

— Очень хорошо, господин.

— По пути будем совершать набеги на христианские крепости. Принц Рейнальд никуда отсюда не денется.

— Да, господин.

— Ушли? Что ты имеешь в виду?

— Ушли из долины, сударь!

— Быть этого не может! Что с тобой? Ты, должно быть еще глаза не протер. Спишь на часах, а?

— Нет, сэр! Сарацины на самом деле сбежали из долины.

— Не поверю, пока не увижу собственными глазами.

Жерар де Ридерфорд поднялся с походного стула и попытался взглянуть на север поверх французских палаток.

— Ничего не вижу. Томас, подставь мне плечо.