Читаем Маршалы Сталина полностью

Плененного военачальника первым допрашивал в своем штабе командующий 64-й армией генерал-лейтенант М. С. Шумилов. После допроса возник интересный казус, о котором Рокоссовский рассказал позднее со страниц газеты «Красная звезда»: «После допроса для генерал-фельдмаршала Паулюса, его начальника штаба генерал-лейтенанта Шмидта и адъютанта б-й немецкой армии полковника Адама в штабе нашей армии накрыли стол. Однако Паулюс заявил, что отказывается садиться за него, пока не появится в комнате командующий 64-й армией. Генерал Шумилов обратился за советом к находившимся на его КП заместителю командующего войсками Донского фронта генералу К. П. Трубникову и члену военного совета фронта А. С. Чуянову. Последний сказал: «Вопрос щекотливый. Надо звонить Рокоссовскому»…

Выслушав Шумилова, я пошутил: «И пленить, и допросить сумели. А «прием» организовать затрудняетесь. Советую вам пообедать с фельдмаршалом. Пусть знает, что мы умеем не только хорошо воевать, но и порядочно относиться к пленным. Только долго не засиживайтесь, поскорее отправляйте Паулюса в штаб фронта».

Смотрю, Шумилов не говорит «Есть» и не кладет телефонную трубку. «Михаил Степанович, — спрашиваю, — какие еще проблемы?» Сразу же отвечает: «Так, Константин Константинович, по русскому обычаю на таком обеде положено пропустить по рюмочке». Ставлю точку в телефонной беседе: «Коли положено, надо налить. Если Паулюс пожелает произнести тост, не запрещайте. А вот в протокол допроса заносить это не следует…»

Паулюс, разгоряченный обедом, даже произнес два тоста, и их содержание сводилось к тому, что Красная Армия и русский народ — непобедимы.

А затем Паулюса в штабе фронта допрашивали Рокоссовский и Воронов. Интересная деталь: плененный немецкий фельдмаршал отдал свое личное оружие — пистолет — именно Константину Константиновичу, признав его подлинным победителем.

Заслуги Рокоссовского в Сталинградской битве были отмечены орденом Суворова I степени. Сталин, встречая в Кремле руководящий состав, не дал по-уставному доложить о прибытии, а пожимая руку, стал поздравлять с большим боевым успехом. «…Всех поздравил, пожал руку каждому из командующих, — вспоминал позднее главный маршал авиации Голованов, — а Рокоссовского обнял и сказал: «Спасибо, Константин Константинович!» Я не слышал, чтобы Верховный называл кого-либо по имени и отчеству, кроме Б. М. Шапошникова, однако после Сталинградской битвы Рокоссовский был вторым человеком, которого И. В. Сталин стал называть по имени и отчеству. Это все сразу заметили. И ни у кого тогда не было сомнения, кто самый главный герой — полководец Сталинграда».

К сожалению, годы спустя эту славу пытались прикарманить бывший командующий Сталинградским фронтом маршал А. И. Еременко и член военного совета фронта Н. С. Хрущев. Как писал тот же Голованов, «4 февраля 1943 года Рокоссовский был отозван Ставкой из Сталинграда, и ему не пришлось, как командующему войсками Донского фронта, принять участие в митинге, который был организован в Сталинграде по поводу разгрома противника и окончательного освобождения города. Присутствовать на митинге попросился Н. С. Хрущев, что ему и было разрешено, хотя никакого отношения к боевым действиям войск Донского фронта и ликвидации окруженного противника он не имел, но принимал участие в обороне Сталинграда. Упоминаю об этом лишь потому, что, когда отмечалось двадцатилетие победы в Сталинградской битве, на всех экранах нашей страны Н. С. Хрущев показывался как главный участник этого события». Сие — добавим от себя — никогда не было для наших политических руководителей редкостью.

Новыми гранями сверкнуло полководческое мастерство генерал-полковника Рокоссовского в Курской битве. Его Центральный фронт занимал северный фас Курского выступа, где в июле разгорелось одно из крупнейших сражений второй мировой войны. Еще ранней весной, загодя до решающих боев Константин Константинович выдвинул идею о необходимости организовать прочную оборону выступа, предполагая, что именно на этом участке советско-германского фронта противник попытается перехватить инициативу, утраченную под Сталинградом. По просьбе прибывшей из Москвы комиссии он изложил свои соображения в специальной записке, где подчеркивал, что наиболее вероятным объектом летнего наступления врага станет именно Курская дуга. Поэтому он предлагал сосредоточить восточнее дуги мощные резервы, чтобы отразить вражеский удар и обеспечить своевременный переход наших войск в контрнаступление.