Читаем Маршалы Сталина полностью

Тогда, будучи абсолютно уверенным в своей правоте, Рокоссовский обратился к начальнику Генерального штаба маршалу Шапошникову. Через несколько часов была получена санкция на отвод войск. Однако командующий Западным фронтом тут же прислал грозную телеграмму: «Войсками фронта командую я! Приказ об отводе войск за Истринское водохранилище отменяю, приказываю обороняться на занимаемом рубеже и ни шагу назад не отступать. Генерал армии Жуков».

А затем состоялся очень тяжелый телефонный разговор. «Он был неправ, — говорил Рокоссовский о Жукове. — Допущенная им в этот день при разговоре по телефону ВЧ грубость переходила всякие границы. Я заявил, что если он не изменит тона, то прерву разговор».

Столкнулись два характера, два взгляда на подобные критические ситуации. Как и Жуков, Рокоссовский не страдал отсутствием твердости, воли и целеустремленности. Но, настаивая на том, что требовательность — необходимая и важнейшая черта военачальника, Константин Константинович тут же подчеркивал, что железная воля должна непременно сочетаться с чуткостью и тактом. При этом полководец не только декларировал этот принцип, но и непременно руководствовался им, умел поправить подчиненного, не задевая его самолюбия и щадя авторитет. Это, к слову, не мог не оценить и Жуков: «С Константином Константиновичем Рокоссовским мы… хорошо знали друг друга. Ко мне он относился с большим тактом».

Георгий Константинович подчас и сам улавливал неуместность своей грубости. Когда в одном из эпизодов Московской битвы танковые части противника потеснили 16-ю армию, Жуков прибыл в ее штаб вместе с командующим 5-й армией генералом Л. А. Говоровым.

— Что опять немцы вас гонят? — грубо-иронично спросил комфронтом. — Командовать не умеете. Вот Говоров вас поучит. У него оборона крепкая.

Жуков, как вспоминал Рокоссовский, вышел в соседнюю комнату, чтобы по телефону связаться со штабом фронта. Ему сообщили, что части 5-й армии в это время отошли под ударами противника. Надо было видеть, как был взбешен Жуков. Он буквально ворвался в комнату, где находились генералы — хозяин и гость, и срывающимся голосом закричал:

— Кого ты приехал учить? Рокоссовского? Он отразил удар танковых дивизий и бьет их. А против тебя одна паршивая мотодивизия, остальные пехотные. Вон отсюда на место! И если не восстановишь положение…

Войска генерала Рокоссовского выстояли. А затем в составе фронта перешли 5 декабря в контрнаступление. 16-й армии принадлежит честь освобождения важного железнодорожного узла Крюково, а затем городов Истры и Волоколамска. Авторитет Константина Константиновича был к этому времени настолько велик, что творил буквально чудеса.

21 января 1942 г. управление и штаб 16-й армии получили приказ сдать подчиненные войска соседним армиям, а самим перейти в район Сухиничей и принять в подчинение часть дивизий действовавшей там 10-й армии генерала Ф. И. Голикова. Последний действовал крайне неудачно и сдал Сухиничи противнику. Командующий фронтом приказал Рокоссовскому вернуть назад этот крупный железнодорожный узел, но при этом предупредил: ни на какие дополнительные силы рассчитывать он не должен.

На месте сил для наступления оказалось крайне мало. Тогда командующий прибег к военной хитрости: путем ложных радиопереговоров и перемещений войск была создана видимость, будто 16-я армия прибыла сюда в полном составе для развертывания широких наступательных действий. Хитрый замысел удался: генерал фон Гильс сам отвел свою пехотную дивизию из Сухиничей.

Когда начальник штаба 16-й армии генерал Малинин доложил об этом Жукову, тот не поверил сообщению, потребовал личного доклада от самого Рокоссовского. Один военачальник поздравил другого с таким блестящим успехом, но тут же дал директиву наступательными действиями изматывать противника, не давать ему закрепляться. По мнению Рокоссовского, директива не учитывала ситуации, сложившейся на фронте: «В это время противник имел превосходство в силах. Зима, холод, снег. Мы свои войска изматывали в сто раз больше. Я представил Г. К. Жукову обстоятельный доклад о положении войск с предложением перейти к обороне. Ответ был короток и резок. Цель действий Западного фронта даже для меня, командующего армией, была не ясна. Дивизии насчитывали по 2–3 тысячи человек вместо 8-10. Непрерывное наступление пожирало людей, как пламя — сухую траву. Некоторые дивизии представляли собой одни номера».

В эти дни Константин Константинович был тяжело ранен. Осколок снаряда задел позвоночник, повредил два ребра и пробил легкое. Командарму сделали операцию в полевых условиях и эвакуировали санитарным самолетом в Москву. Во фронтовом сортировочном эвакогоспитале было принято решение повторно прооперировать его.