Читаем Маршал Конев полностью

Обиделся ли тогда, в сорок первом, Конев? Скорее всего, нет. Время было такое, что личные обиды отходили куда-то, даже не на второй, а на десятый план. Видимо, высшие интересы дела требовали такой замены. И Конев это понял правильно. Тем более что потом Сталин внешне доброжелательно относился к Коневу. В июне сорок третьего года, например, при назначении командующим войсками Степного военного округа, ставшего вскоре Степным фронтом, Сталин специально вызвал его в Ставку. В кабинете у него Конев застал Жукова. Наверное, тот был специально приглашён для предстоящего разговора. Сталин приветливо поздоровался и, как обычно прохаживаясь вдоль стола, стал развивать мысль о важности подготовки мощных и в то же время мобильных резервов. Он говорил, в частности, о большом значении нового военного округа в той своеобразной ситуации, которая сложилась на образовавшейся Курской дуге. Противник, считал Сталин, наверняка создаст здесь сильную группировку своих войск для того, чтобы срезать этот выступ. Поэтому вновь создаваемый округ-фронт, расположившись за Центральным и Воронежским фронтами, должен находиться в постоянной боевой готовности. Если врагу удастся прорвать нашу оборону, то Конев обязан будет отразить удары врага и не допустить развития прорыва его войск в восточном направлении. Вот почему занимаемую округом полосу надо хорошо подготовить в инженерном отношении, а в тылу округа по рекам Воронеж и Дон создать государственный рубеж обороны. Штаб был в Воронеже, и Конев много сделал для его возрождения.

Иван Степанович гордился тогда оказанным ему доверием и постарался оправдать его. Степной фронт сыграл важную роль в срыве тщательно подготовленного стратегического наступления немецкой армии, на которое гитлеровское командование возлагало большие надежды. Такое мощное объединение войск, находившихся в резерве Ставки, своим вступлением в боевую линию действующих фронтов изменило обстановку в пользу Красной Армии на важнейшем в летней кампании 1943 года юго-западном направлении.

С тех пор командующие фронтами и армиями настойчиво овладевали искусством планирования и проведения крупных наступательных операций.

Приобрёл опыт и Конев. Он всегда стремился отойти от шаблона, искал такое решение, которое поставило бы противника в затруднительное положение и не было бы до определённого времени им разгадано. К этому стремился он и при разработке плана летней наступательной операции, о которой ему предстояло доложить сейчас Ставке.

После того как маршал разложил на столе необходимые оперативные карты и схемы, Сталин сказал:

— Есть предложение послушать товарища Конева, который прибыл с планом новой наступательной операции. Минут пятнадцать-двадцать вам хватит?

— Буду стараться, — ответил Конев. — Скажу самую суть.

— Да, самую суть, — подтвердил Сталин.

Командующий кратко охарактеризовал силы противника, противостоящие 1-му Украинскому фронту, сообщил о количестве и качестве наших войск, которые могут составить наши ударные группировки в предстоящей операции.

— По данным разведки, — уточнил он, — немецкое командование свои основные силы сосредоточивает на Львовском направлении. Видимо, предполагает, что именно здесь мы и будем наступать.

Конев сообщил далее о той большой подготовительной работе, которую провело командование фронта, прежде чем определить участки прорыва и составить подробный план всей предстоящей операции, а именно: тщательно были изучены состав, группировка и характер обороны противника, особенности местности и наиболее приемлемые подступы к позициям врага. Были отработаны все вопросы, связанные с подготовкой наших войск, определены их боевые порядки, управление и взаимодействие в бою, а также решены многие другие проблемы, от которых будут зависеть ход и исход предстоящей операции.

Крайнюков сидел так, что ему хорошо было видно и Конева и Сталина, и бросал тревожные взгляды то на одного, то на другого. Сталин, по-прежнему держа трубку в левой руке, внимательно слушал, ничем не выражал своего мнения. Конев говорил спокойно, хотя внутренне испытывал колоссальное напряжение. Давний опыт и умение держать себя на подобного рода совещаниях сослужили ему и здесь добрую службу. Обратившись к карте, он показал, как наши войска двумя мощными ударами, на Львовском и Рава-Русском направлениях, расчленят группу немецких армий «Северная Украина», окружая и уничтожая её силы сначала в районе Бродов, а потом — западнее Львова.

Иван Степанович на мгновение остановился, чтобы перейти к подробной характеристике наших ударных группировок и необходимой в связи с замыслом операции передислокации войск. Именно в этот момент Крайнюков снова взглянул на Сталина и заметил, как преобразилось его лицо: на нём уже не было прежней заинтересованности, а скорее отразились недоумение и протест. Чтобы скрыть своё состояние, Сталин наклонился, набивая трубку табаком.

— А почему два удара? — распрямившись и поднимая взгляд на докладчика, спросил он строго. — Не лучше ли нанести один удар, но мощный, сокрушительный, как мы это делали ранее.