Читаем Маршал Конев полностью

... Отдав приказ о начале боев непосредственно за Дрезден, маршал тут же распорядился подготовить для него НП как можно ближе к городу. Ему, как всегда, хотелось все проблемы, связанные с темпами продвижения войск, решать без малейшего промедления — на месте. Зная о варварской бомбёжке союзников, Иван Степанович беспокоился о судьбе знаменитой Дрезденской картинной галереи. По его приказу при штабе фронта была создана специальная группа, которая при входе в город должна сразу же заняться выяснением этой проблемы и решением срочных вопросов, связанных с максимальным сохранением всех картин галереи. В эту группу от политуправления фронта входил инструктор отдела пропаганды майор Востоков Евгений Иванович: он ещё до войны учился в студии при ленинградской Академии художеств, то есть был профессиональным художником и опытным музейным работником.

Когда советские войска овладели городом, Конев уже находился на своём новом КП на северо-западной окраине города и вскоре появился на центральных улицах. Собственно, центра как такового не существовало: он был завален разрушенными союзной авиацией зданиями. А ведь до февраля город, особенно центр, представлял историко-архитектурный памятник...

Опасения командующего фронтом оправдались: здание, в котором находилась Дрезденская галерея, было полностью разрушено. Иван Степанович убедился в этом. На одной из уцелевших колонн он увидел надпись «Мин нет» и роспись сапёра Ханутина. Из бесед с немцами Конев понял, что часть особо ценных картин ещё до бомбёжек администрация галереи эвакуировала, но куда — никто сказать не мог: делалось это ночью в глубокой тайне. Для поисков картин, галереи были подключены 164-й инженерно-сапёрный батальон 5-й гвардейской армии и трофейная команда. Конев всем говорил:

— Ищите днём и ночью. Привлекайте местных жителей, могущих навести вас на верный след, и обо всём докладывайте лично мне.

«Найти и спасти!..» — задача почётная, но, как говорят математики, со многими неизвестными. С чего начинать, в каком направлении двигаться? Ясно одно — командующий прав: без помощи немецких граждан, тех, кто работал в галерее, кто живёт рядом, не обойтись. И такие люди нашлись. Они пришли к советскому командующему сами, добровольно. Прежде всего заявили о себе художник Шмидт и служитель галереи Гёзе. Они помогли обнаружить сначала редчайшие скульптуры в полуразрушенном, обгоревшем здании немецкой Академии художеств, что над Эльбой. Рядом с находкой стояли ящики со смертельной начинкой — взрывчаткой, снабжённые капсулами-детонаторами. Приказ фашистского командования был краток: «В случае подхода советских солдат — взорвать!» Но советские воины появились так внезапно, что дежуривший у пульта гитлеровец не успел не только руку протянуть, но даже произнести распространённое в те дни среди немцев слово — «капут!». Тут как тут появились и сапёры: быстро обезвредили смертоносные заряды.

Вскоре была обнаружена и расшифрована карта, на которой обозначался маршрут движения картин из Дрезденской галереи. Раньше всех об этом успел доложить маршалу Коневу один из "участников трофейной команды. Он сообщил, что основная часть картин была переправлена в тайники, которые располагались между населёнными пунктами Гросс-Кота и крепостью Кенигштейн в старой известковой шахте Покау-Ленгефелъд.

Иван Степанович тут же сел в машину и поехал к месту находки, чтобы убедиться лично в результатах поиска. Конечно, перед поездкой командующего сапёры успели проверить все подъездные пути, сняли имеющиеся мины и ликвидировали другие препятствия, поставленные эссесовцами. Тщательно прощупали они миноискателями и сам вход в шахту, все двери, которые вели в разные ответвления и отсеки. Были обезврежены найденные внутри штольни боеприпасы-ловушки и противопехотные мины.

Так за несколько дней напряжённой работы было спасено всё, что можно было спасти. Сапёры Черныш, Егорычев, Панченко, Бурцев, Кузнецов, Аракелов и Захаров были потом отмечены правительственными наградами, другие получили различные поощрения от командующего фронтом.

И вот маршал Конев — внутри мрачной, потайной шахты. Его взору предстало зрелище невероятное. Вернувшись, он подробно рассказывал членам Военного совета:

— Уходившая в глубь каменоломен железнодорожная ветка выглядела так, будто здесь всё давно заброшено. У входе в штольню, наполовину прикрывая его, стояли два ломаных вагона. Кругом — запустение, словно стоишь на худом, давно покинутом деревенском дворе. Всё заросло травой, крапивой. Никому и в голову не могло прийти, что здесь спрятано что-то ценное, а тем более знаменитые полотна. Скажу как военный человек: маскировка была на высоте. Буквально никаких признаков, которые вызывали бы хоть малейшее подозрение. А там, внутри, за всем этим камуфляжем, за всем этим видимым запустением оказалась одна дверь, вторая, потом обнаружился электрический свет и даже специальные установки, предназначенные для поддержания определённой температуры...