Читаем Марс пробуждается. Том 2 полностью

У Волкова, кстати, был еще один немаловажный источник вдохновения — советское научно-фантастическое кино. Сложные предварительные маневры и мастерская посадка «КР-115» на Фобос в романе «Марс пробуждается», скорей всего, навеяны фильмом Александра Козыря и Михаила Карюкова «Небо зовет», в котором корабль советской марсианской экспедиции совершает вынужденную посадку на астероид. Фильм вышел в 1959 году и произвел на всех немалое впечатление своими спецэффектами, в том числе и в Америке, где таких кинозрелищ не делали. Американцы немало вдохновились и через два года картина была выпущена продюсером Роджером Корманом в адаптированным для американской аудитории виде под названием «Битва за пределами Солнца» («Battle Beyond the Sun»). А режиссером перемонтажа был не кто иной, как молодой Фрэнсис Форд Коппола, для которого адаптация русской фантастики стала, таким образом, его дебютом в кино. Аналогичное превращение произошло с другим шедевром советского фантастического кино — классической «Планетой бурь» режиссера Павла Кушанцева («Леннаучфильм», 1961 год) с Георгием Жженовым в главной роли. Здесь ситуация обратная: уже создатели картины были читателями волковской «Звезды утренней» и «На оранжевой планете» Леонида Оношко. Фильм о приключениях советских космонавтов на Венере тоже вышел в американский прокат в 1965 году и дал путевку в жизнь еще одному киноклассику — Питеру Богдановичу, привлеченному Корманом к прокатной адаптации «Планеты». Простодушный робот Джон из «Планеты бурь» безусловно произвел впечатление и на молодого автогонщика и будущего кинорежиссера Джорджа Лукаса, который воссоздаст этот образ в «Звездных войнах», а новаторский космический дизайн художника-фантаста Юрия Швеца для «Небо зовет» будет максимально использован в кубриковской орбитальной станции из «Одиссеи-2001».

Вернемся к Волкову. Еще одним прозрением автора марсианско-венерианской дилогии станет космолет. Новаторская идея также порождена довольно своеобразным представлением о космической ракете, которая отличается у Волкова одним неприятным свойством — малой управляемостью. Ракета представлялась сверхмощным устройством, летящим вверх по прямой, пронзающим небо и космическую черноту, и напоминала больше артиллерийский снаряд, чем управляемый корабль. (Сравнение тем более корректное, что единственным ракетным зрелищем, за которым Волков имел возможность наблюдать, были залпы из ракетных установок — знаменитых советских «катюш». При этом сложный процесс навигация во время полета на Венеру очень напоминал работу артиллерийского расчета — с использованием таблиц и высшей математики.) Изучение и преодолению этого свойства Волков посвятит целые главы в «Звезде утренней», в конечном итоге дав описание полета универсальной ракеты, снабженной крыльями и одинаково пригодной как для полетов в открытом космосе, так и в атмосфере. Известно, что в начале 60-х разработать подобный аппарат было поручено челомеевскому и микояновскому КБ. Уже в 1961 году состоялись первые испытательные пуски, а 21 марта 1963 года — первый и вполне успешный испытательный полет пилотируемого ракетоплана с космодрома «Байконур», задолго предвосхитивший программу американских «шаттлов». Челомей, кстати, предполагал использовать универсальный аппарат и для полетов на Луну. Успешными были испытания и микояновского ракетоплана (проект «Спираль»).

Сейчас идея космолета рассматривается как одна из наиболее перспективных в освоении ближнего космоса. Однако Волков использовал ракетоплан и при высадке на Марс: артиллерийское прошлое ракеты уже полностью преодолено во втором романе, теперь для космических перелетов используется одно устройство, для высадки на планету — другое, а для расчета траектории — электронно-вычислительные машины, которые полностью контролируют поведение космического корабля (знаменитые ЭВМ семейства «Урал» поступают в серийное производство именно во второй половине 50-х).