Читаем Марс пробуждается. Том 2 полностью

Многоступенчатый ракетный носитель не знаком Волкову, его ракеты достигают орбиты на единственном разгонном двигателе и выглядят одинаково — «длинная заостренная сигара на четырех опорах». За три с половиной года, что отделяли «ПС-1» от гагаринского «Востока», а «Звезду утреннюю» от «Марса пробуждается», вид стартового комплекса с его гигантскими откидными лепестками, освобождающими огненный столб ракеты и тонущими в шквале реактивных выбросов, автору оставался неизвестен. Общедоступным это зрелище станет лишь после апреля 1961 года, попав в классические кадры журнальной кинохроники. Пока же волковские космодромы больше напоминают аэропорты, где рядом с орбитальными стоят стратосферные пассажирские ракеты, чьи маршруты скрупулезный Волков тут же переписывает в свою записную книжку. Москва—Пекин стоит на почетном первом месте, туда в 50-х ездили и летали много и часто. Следом идут Москва—Дели и Москва—Париж. Все точно: в 55-м в Москву впервые прилетает Джавахарлал Неру, в 57-м — Ив Монтан. Конечно, писатель Волков видел в кинохронике, как они жмут руки москвичам, сойдя с самолетных трапов. Но для него, конечно же, уже с ракетных. Во втором романе, поспевая за стремительно расширяющейся географией Аэрофлота, автор продлевает список: Москва-Мельбурн, Москва-Нью-Йорк, Москва-Сан-Франциско… Уже введен в эксплуатацию реактивный «Ту-104», совершивший прорыв в пассажирской авиации, аэрофлотовская сетка на глобусе все гуще перекрывает привычную координатную, линии маршрутов соединяют уже континенты и полушария. Новенький стреловидный «Ту» — тоже, в обшем-то, ракета, только использующая в качестве окислителя атмосферный кислород. Судя по тому, как подробно и точно Волков живописует вид из иллюминатора на стремительно исчезающую с быстрым набором высоты вечернюю Москву, он на такой ракете уже летал и мог своими глазами оценить все преимущества реактивной тяги, — «Ту» превосходил в скорости винтомоторные тихоходы в два—три раза, летал много выше, и рутину полета сменили совершенно другие ощущения.

Метод новой адекватности требовал приводить эти ощущения в соответствие с новыми приоритетами проекта «Н», а не просто сравнивать «день нынешний с днем минувшим». Через двадцать лет алгоритм перевернется, и уже от космоса будут требовать пользы для экономики Земли. Тогда и межпланетный проект потеряет актуальность.

Пока же смелые литературные прозрения о будущей эволюции космических программ рождаются из асимметричности инженерных представлений автора и реальных ракетных технологий. Те же многоступенчатые ракетоносители: у Волкова их нет, ракеты летают как космические самолеты, но проблему тяжелого веса межпланетного корабля, который делает затруднительным его старт непосредственно с Земли, автор решает с помощью большого искусственного спутника — орбитального ракетодрома, на который предварительно доставляются все элементы пилотируемого комплекса. Фактически, Волков повторяет здесь проект «тяжелого» ТМК Феоктистова, программу «Аэлита» и предсказывает создание долгоживущих орбитальных комплексов 70-х. Добавим сюда же, что и спуск на поверхность Марса происходит уже не в тяжелой ракете, а в специальном модуле, при этом главная ракета остается на Фобосе. Сейчас это само собой разумеющиеся веши, но в фантастике 50-х было обычным делом стартовать на ракете к Марсу чуть ли не с приусадебной лужайки.