Читаем Мародеры полностью

Речь шла о картине экспрессиониста Эрнста Людвига Кирхнера «Берлинская уличная сценка». Картина имеет для Германии большое культурное значение, это настоящее национальное достояние — как работы Климта для Австрии. Работа входит в цикл из одиннадцати полотен, которые Кирхнер написал перед самым началом Первой мировой войны. Эти изображения навсегда ушедшей в прошлое действительности считаются шедеврами экспрессионизма. Кирхнеру удалось отразить двойственное отношение к модернизму, отличавшее экспрессионистов из группы «Мост» (Die Brücke). «Берлинская уличная сценка» — самая известная картина цикла. Это сиюминутная уличная зарисовка. В центре изображения две женщины — изящно одетые, экстравагантные, яркие. Рядом с ними стоят мужчины — в невзрачной одежде приглушенных цветов. Картину пронизывает атмосфера нервной напряженности.

После Первой мировой войны картину приобрел еврейский предприниматель и коллекционер Альфред Гесс, собравший одну из лучших коллекций экспрессионистов. Гесс обожал Кирхнера и отвел для его картин отдельную комнату в своем большом доме в Эрфурте. По иронии судьбы этот дом спроектировал архитектор и критик Пауль Шульце-Наумбург — правда, еще до того, как в 1920-е годы увлекся расовой теорией и стал одним из главных нацистских культурных идеологов.

Во время экономического кризиса конца 1920-х года семья Гесс понесла серьезные финансовые потери. В 1931 году Альфред Гесс внезапно скончался в возрасте всего пятидесяти двух лет. Его жена Текла осталась одна с сыном Гансом. Еврейские промышленники, владеющие большой коллекцией «дегенеративного искусства», Гессы сразу стали мишенью антисемитской пропаганды нацистов. С приходом национал-социалистов к власти ситуация еще больше осложнилась. Ганса Гесса уволили с работы, а обувную фабрику, которая кормила семью, должны были «ариизировать». Чтобы выжить, Гессам пришлось по частям, через посредников, продавать свою коллекцию. Текле Гесс удалось хитроумным способом вывезти бо́льшую часть картин в Швейцарию, предоставив их в аренду цюрихскому Кунстхаусу. Но это не осталось незамеченным, и Теклу Гесс посетили два агента гестапо. По воспоминаниям родственников, гестаповцы под страхом смерти заставили вдову вернуть картины в Германию.

В художественных кругах скоро стало известно о том, что картины из собрания семьи Гесс выставлены на продажу, так как принадлежат евреям, которые не смогут покинуть страну с такой большой коллекцией. Многие немецкие коллекционеры задешево скупали картины у евреев, которые бежали за границу, спасая свои жизни. Текле и Гансу тайком удалось вывезти несколько картин в Лондон, остальное было утеряно, продано или конфисковано. Как, кому и за сколько продали «Берлинскую уличную сценку» и было ли на это согласие Гессов, точно неизвестно. Через какое-то время картина оказалась в Кёльнском художественном обществе, а затем его директор Вальтер Клюг уступил «Сценку» коллекционеру и другу Кирхнера Карлу Хагеманну. После войны семья Хагеманна передала картину Эрнсту Хольцингеру, руководителю Штеделевского художественного института во Франкфурте, в благодарность за то, что тот помог спасти коллекцию Хагеманнов от бомбежек в конце войны. Сам Хольцингер при Гитлере состоял в национал-социалистической партии и служил советником в комитете по конфискации еврейского имущества в провинции Гессен-Нассау.

Картина Кирхнера оставалась в собственности семьи Хольцингер до тех пор, пока в 1980 году они не продали «Уличную сценку» в берлинский Музей группы «Мост» (Das Brücke-Museum), основанный в конце 1960-х и располагающийся в районе Берлин-Далем на краю Груневальдского леса, рядом с бывшей мастерской Арно Брекера. Тогда никто не исследовал провенанс картины.

В начале 2000-х годов Анита Хальпин, дочь Ганса Гесса, предложила Дэвиду Роуленду представлять ее интересы. Так дело Кирхнера попало к нему на стол. В 1950-е годы Ганс Гесс пытался вернуть коллекцию, но он не имел ни малейшего представления, где ее искать. За всю коллекцию семье Гесс выплатили символическую компенсацию в размере 75 000 марок. Это была максимально возможная по тем временам сумма, но она отнюдь не покрывала реальную стоимость всех работ.