Теперь не в его пользу заработали и обвинения, выдвинутые против него в деле Роз Келлер. Холодное самооправдание, сделанное им четыре года назад в Париже, свидетельствует о том, что он, несомненно, мог умышленно отравить девушек в Марселе, чтобы таким дьявольским способом усилить половое возбуждение. Записи в «Секретных мемуарах» от 25 июля говорят о его занятиях исследованием шпанской мушки. Он испытывал настой из этого насекомого зимой в Ла-Косте на младшей сестре своей жены, Анн-Проспер, в качестве средства, усиливающего сексуальное влечение.

В Марселе произошло нечто из ряда вон выходящее, но, что именно, мир пока еще не понял. В конце 1834 года Жюль Жанен утверждал: две девушки, отравленные печально знаменитым маркизом, на другой день все же скончались. Это действие ради получения удовольствия являлось тем не менее таким же объектом судебного разбирательства, как и убийство. Использование яда с такими намерениями, независимо от исхода сего эксперимента, вполне соответствовало репутации Сада. И оно нашло отражение в его художественном творчестве. В наброске для четвертой книги «120 дней Содома» он упоминал, что его герои устроили развлечение, дав одной из своих девушек порошок, который, не вызвав летального исхода, тем не менее причинил ей массу страданий. Разрабатывая план веселья, они решают «подсыпать Жюли порошок в еду, и он вызовет у нее жуткие желудочные спазмы. Тогда они скажут ей об отравлении. Она поверит им, начнет стенать и почти что сойдет с ума». Имелась и другая ссылка. Речь идет о мужчине, который со своими женами никогда не занимается любовью естественным сексом — только анальным — и травит двадцать вторую из них.

Некоторые из современников Сада применяли шпанских мушек в качестве средства, возбуждающего половое влечение. В гомеопатических дозах они использовались как медицинское средство. Герцог де Ришелье насыщал этим порошком сладости и давал своей любовнице. Такие конфеты порой даже назывались «карамельки Ришелье». Имели они и другое наименование — «pastilles de serail»[16]. Именно так назывались сладости, которые мадам дю Барри давала девушкам, обслуживавшим стареющего Людовика XV, чтобы они действовали более энергично. Используемые дозы готовились достаточно малыми и не вызывали недомогания и скандала, но шпанские мушки являлись таким же ядом, как и мышьяк.

В медицине шпанские мушки выделялись в качестве столь же сильного средства по действию, как и мышьяк. Самая минимальная передозировка оказала бы сильнейшее раздражающее действие на слизистую пищеварительного тракта, вызывая ее разрушение, что, в свою очередь, привело бы к безудержной рвоте с фатальным исходом. В микродозах оно без всякого вреда для организма женщины проходило по пищеварительной системе и, выделяясь с мочой, якобы вызывало небольшое раздражение эрогенных зон, тем самым вызывая возбуждение и сексуальное желание. Вещество это получали из крыльев шпанской мушки, которая и дала название медицинскому средству в Англии. Во Франции сладости, содержащие вещество, более известны как «pilles galantes»[17], в Италии «diavolini». В естественном виде при наружном применении данное вещество вызывает на коже волдыри. Применять его внутрь могли отважиться только самые решительные.

В дозировке Сад, как видно, просчитался. Аптекарем он не был и, вероятнее всего, не понимал, что делает. Раствор шпанской мушки, которым маркиз якобы обработал анисовые семена, следовало сделать более слабым. Все же, несмотря на дьявольские выходки его вымышленных героев, прямых доказательств того, что Сад действительно намеревался отравить кого-нибудь в Марселе, не имеется.

— 3 —