Читаем Маневры неудачников полностью

— Он не посчитал нужным развить эту тему. А мне всё ещё интересно.

— Глава клана говорит только то, что хочет сказать.

— Так ты знаешь что-нибудь о «других»?

— Это внутреннее дело скаари.

— Не совсем, — сказал я. — Кридон дал мне понять, что я тоже могу быть «другим».

Радж изумлённо задрал брови. Геббер одарил меня ещё одним взглядом, долгим и внимательным.

— Наверное, у него были на то основания, — сказал Геббер. — Мы мало знаем о «других», и мы не знаем о них самого главного — откуда они берутся. Они похожи на нас, но они — не мы. Когда они приходят, льётся кровь. Обычно бывает так.

— А можно подробнее?

— Когда они приходят, меняется ход истории, — сказал Геббер. — Меняется в худшую сторону.

— Всегда?

— Всегда. Они провоцируют войны. Техногенные катастрофы. Каждый раз, когда к власти в клане приходит «другой», Гегемония оказывается отброшенной на десятилетия назад. Иногда и на столетия. Экономически и технологически. «Другие» — это наша Немезида.

— Немезида? — уточнил я. Не может быть, чтобы скаари использовал это имя.

— Отмщение. Кара.

А, это всё-таки игры переводчика.

— Отмщение за что?

— Здесь существует множество мнений, — сказал Геббер. — Одни говорят, наши предки когда-то прогневали богов. Сверхразум, который жил в этой галактике до нас. Другие говорят, что это кара за слишком быстрый рост цивилизации.

— Люди развиваются быстрее, — заметил я.

— Тогда неудивительно, что они заполучили свою Немезиду, — сказал Геббер.

Теперь понятно, почему Кридон нас отпустил. Вовсе не из-за того, что события могут прийти за мной на его родную планету.

Он верит в то, что я «другой», а если я «другой», то я принесу людям катастрофу. Катастрофа, потрясшая Альянс, будет только на руку Гегемонии. Особенно когда война уже началась.

— Это какие-то детские страшилки, — сказал Радж. — Можно ли точно узнать, является ли этот юноша «другим»?

— Когда он повергнет ваш мир в хаос…

— Это станет очевидно, ага. А на ранней стадии? Вы же наверняка научились как-то их вычислять.

— Для этого у нас есть оракулы.

— Оракулы?

— С их помощью можно увидеть то, что недоступно обычным воинам.

— Это живые существа или какие-то устройства? — спросил я.

— Вы были на Кридоне и задаёте мне такие вопросы?

— Они там, на Кридоне, были не слишком разговорчивы. Если бы они ответили, я бы не спрашивал у тебя.

— Оракулы живые. В каком-то смысле.

— А можно как-то попроще? — озвучил мою мысль Радж. — Живые или нет? Машины или ящеры? Сконструированы или рождены?

— Они живые. Но они не могут сражаться.

— А, — сказал Радж. — Теперь понятно. Всепобеждающий культ войны, а кто не может сражаться, тот практически и не живёт. Удивительно, как вы до сих пор сохранились.

— Мой народ старше твоего на порядок.

— Вот это и удивляет, — заметил Радж.

— На Пекле есть оракулы? — поинтересовался я.

— Ты смеёшься? Оракулы живут на внутренних планетах Гегемонии и никогда не покидают владения своего клана. Более того, свой оракул есть не у каждого клана Гегемонии.

— Ценные кадры, ага, — сказал Радж.

— Случается так, что клан, не имеющий оракула, обращается за помощью к другому. А некоторые даже торгуют услугами своих оракулов. — Хвост Геббера обрёл форму вопросительного знака, что на языке жестов означало крайнюю степень презрения. — Кридон продавал услуги своего оракула людям.

— Людям? Откуда ты знаешь?

— Клан Кридона часто контактирует с людьми, — сказал Геббер. — Чаще любого другого из сильнейших. И слухи ходят самые разные. Некоторые подозревают, что Кридон был бы рад расправиться с кем-то из врагов человеческими руками.

— Ты этого, ясное дело, не одобряешь? — уточнил Радж.

— Воин должен сам убивать своих врагов.

— Вот такие принципиальные нынче контрабандисты, — констатировал Радж. — Скажи, а ничего страшного, что ты нам всё это выбалтываешь?

— Эти сведения не являются секретными и не причинят вреда Гегемонии, — сказал Геббер. — Их можно узнать у любого скаари. Вы просто не спрашивали.

— О чём мы ещё не спрашивали?

Геббер махнул хвостом параллельно полу. Эквивалент человеческого пожатия плечами.

— Как думаешь, когда Гегемония вступит в войну? — спросил Радж.

— Гегемония — это не единый кулак, — сказал Геббер. — Полагаю, слабые кланы будут первыми. Но они начнут боевые действия после того, как кто-то из сторон понесёт большой ущерб. Чем дольше вы будете убивать друг друга без нас, тем это выгоднее кланам.

— Ну да, вот это как раз очевидно, — согласился Радж. — Джентльмены, вы хотите знать что-то ещё? А то мне даже немного стыдно, что пришлось тащить сюда Геббера из-за таких пустяков.

— Скажи лучше, что тебе жалко топлива, которым ты заправил мои корабли.

— Не без этого, — согласился Радж.

— Я расскажу кое-что, о чём вы не спрашивали, — сказал Геббер. — Очень немногие скаари решаются оставить свои кланы, и ещё меньше тех, кому удалось пережить последствия такого решения. Таких, как я, отступников можно по пальцам пересчитать, и за всеми пристально наблюдают ваши спецслужбы.

— Даже здесь? — спросил Радж.