Читаем Мамины глаза полностью

Твоя любовь сожгла меня дотла,И нету сил сказать себе «Беги…»,Бессонница до самого утраИ под глазами черные круги.Ты выпила любовь мою до дна,И я живу в стране кривых зеркал…Я долго думал, в чем моя вина —И понял, что я зря ее искал.Единственное, в чем я виноват:Со звездопадом спутал снегопад…Черный снегопад твоей любвиПоглотил весь белый свет.В черный снегопад твоей любвиНе хочу я падать, нет!Твой голос обрывает провода,И не находит адреса конверт…Я ненавижу слово «никогда»,Но для твоей любви другого нет.

Запомни меня молодой и красивой

Татьяне Овсиенко

Давай простим друг другу все, что было:Простим ожесточенье ссор случайных,Простим непониманье слов печальных —Но лишь бы мы друг друга не забыли.Давай простим друг другу все, что будет:На жизнь вперед давай простим друг друга,И если нам судьба готовит вьюгу —Давай друг друга все же не забудем.Давай любить друг друга без оглядки,Не различая годы и мгновенья,И говорить о самом сокровенном,Друг в друге растворяясь без остатка.Давай любить друг друга что есть силы,Ни на мгновенье рук не размыкая —Чтоб миновала нас судьба лихаяИ чтобы мы друг друга не забыли.Запомни меня молодой и красивой,Безумие губ и сияние глаз,Ведь жизнь коротка, а любовь тороплива —Запомни меня такой, как сейчас!

Паганини

Владимиру Мигуле

В притихшем зале меркнет свет,Скрипач на сцене безобразен —Но ничего на свете нетЕго мелодии прекрасней.Потому что это Паганини,Потому что музыка – судьба…И летит, летит к небесной синиО любви скрипичная мольба.Пусть струны рвутся, как в огне,И кровь на пальцах выступает —Колдуя на одной струне,Свою судьбу он доиграет.Он в звуки жизнь свою вложилИ стал бессмертен вместе с ними —И потому сегодня живДух вечной скрипки Паганини.

Киса-киса

Михаилу Шуфутинскому

У моей подружкиРозовые ушкиИ кудрей пушистых                         золотистый шелк…Мне никто не нуженИз моих подружек —Только с нею мне теперь бывает                                          хорошо.Ямочки на щечках,Юбка на крючочках,И сердечко бьется, словно голубок.Розовые рюшкиУ ее подушки,И в глазах ее туманных                             светится любовь.Киса, киса, киса,Ты моя Лариса,Мягкая, пушистая девочка моя.Киса, киса, киса,Спи, моя Лариса,И с тобою рядом отдохну и я.Маятник летает,И часы считают,Может быть, мгновенья, может быть,                                               века…Не кукуй, кукушка,Не буди подружку —Пусть в моей ладони сладко спит                                             ее рука.Спит луна в окошке,Тихо дремлет кошка…Как назвать все это, не найду я слов —Только знаю точно,Что за эту ночкуВсе свои былые ночи я отдать готов.

Лучшая женщина

Игорю Браславскому

Перейти на страницу:

Все книги серии Золотая серия поэзии

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Поэты 1880–1890-х годов
Поэты 1880–1890-х годов

Настоящий сборник объединяет ряд малоизученных поэтических имен конца XIX века. В их числе: А. Голенищев-Кутузов, С. Андреевский, Д. Цертелев, К. Льдов, М. Лохвицкая, Н. Минский, Д. Шестаков, А. Коринфский, П. Бутурлин, А. Будищев и др. Их произведения не собирались воедино и не входили в отдельные книги Большой серии. Между тем без творчества этих писателей невозможно представить один из наиболее сложных периодов в истории русской поэзии.Вступительная статья к сборнику и биографические справки, предпосланные подборкам произведений каждого поэта, дают широкое представление о литературных течениях последней трети XIX века и о разнообразных литературных судьбах русских поэтов того времени.

Дмитрий Николаевич Цертелев , Александр Митрофанович Федоров , Даниил Максимович Ратгауз , Аполлон Аполлонович Коринфский , Поликсена Соловьева

Поэзия / Стихи и поэзия
Золотая цепь
Золотая цепь

Корделия Карстэйрс – Сумеречный Охотник, она с детства сражается с демонами. Когда ее отца обвиняют в ужасном преступлении, Корделия и ее брат отправляются в Лондон в надежде предотвратить катастрофу, которая грозит их семье. Вскоре Корделия встречает Джеймса и Люси Эрондейл и вместе с ними погружается в мир сверкающих бальных залов, тайных свиданий, знакомится с вампирами и колдунами. И скрывает свои чувства к Джеймсу. Однако новая жизнь Корделии рушится, когда происходит серия чудовищных нападений демонов на Лондон. Эти монстры не похожи на тех, с которыми Сумеречные Охотники боролись раньше – их не пугает дневной свет, и кажется, что их невозможно убить. Лондон закрывают на карантин…

Ваан Сукиасович Терьян , Александр Степанович Грин , Кассандра Клэр

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Русская классическая проза