Холл ведёт к подножию лестницы. Справа-столовая, слева-гостиная с двумя полумесяцами эркерных окон. В одном из эркеров- кресло. В нём затылком к входу восседает хозяйка.

– Алёна!-Блонд макушки остаётся неподвижным.-С пятницей-тяпницей тебя!

Это Алёнкино выражение, и судя по бокалу с янтарной жидкостью, хозяйка успела причаститься.

Матильда делает дополнительное усилие- коготок впивается в ключицу. Гостья разжимает руки и спешит вон, чтобы не смущать соседку. От матушки ей известно: по пятницам госпожа Горожанкина позволяет себе обильные возлияния и последующий мертвецкий сон.

Сокращая путь, Зина идёт вдоль фасада и… натыкается на Матильду. Она что, вездесуща? Или это призрак похороненно лично Зиной Матильды-1? Ни то и ни другое. Оптический трюк. Кошачье изображение на сарайчике садового инвентаря имитирует трёхмерное пространство. Эффект усиливает деревянная рама для плетистой розы. Алёнина идея.

Плетёная скамья раскрывает свои объятия.

«И не жаль держать дорогую мебель на открытом воздухе!»

Заросли красной и розовой гортензии укрывают женщину от любопытных глаз.

«Окраска этих цветов на известковых почвах будет розовой или красной, на кислых-синей,»-звучит в голове голос садовника Тимофея.

На переулок опускаются сумерки. В действие приходят «умные фонари», включающиеся только при появлении прохожего. Зининого слуха снова касается мелодичный звон. Приусадебный участок Сыропятовых- это сплошной кормилец-огород. Никакой тебе эстетики. А здесь- лепота-а-а!

Ветерок колышет гортензию. В проёме-вырисовывается эркер первого этажа. Что-то не позволяет встать и двинуть домой. То ли вечер так хорош, то ли накатившая истома…

Наконец, она принуждает себя подняться, но вместо того, чтобы направиться к калитке, поворачивает к эркеру. В этот миг врубается «умный» фонарь напротив, и перед ней предстают раздвинутые шторы. В проёме – неподвижная Алёнкина фигура. Однако заспалась дамочка!

Соседка Сыропятовых- наглядный продукт современной косметологии. Никто не может поручиться за Алёнин возраст. Хозяйка коттеджа ведёт с ним непримиримую борьбу- и тот окопался лишь в одном бастионе- в руках. Сейчас они сложены на груди.

В следующую минуту околофонарное пространство погружается во мрак.

– Алёна!

Ноль реакции.

Зина возвращается в сад и приносит плетёное кресло. Взгромоздившись на него, включает фонарик мобильника и направляет луч за раму. Плечи спящей заботливо укрыты клетчатым пледом. На лице- выражение незамеченной прежде не то сосредоточенности, не то…

Опора под Зиной начинает вибрировать.

«Это что, моя собственная дрожь?»

По переулку кто-то движется – снова врубается фонарь. Теперь видна внутренность гостиной – с диваном, креслами и стеклянной столешницей, в которой танцуют блики от уличного освещения. А ещё Алёнкин профиль. Её взгляд направлен вправо – в сторону согнутой в локте руки. И там покоится детская головка.

Мрак.

Слышно, как где-то бьётся о стекло муха.

«Кошку следует помыть. Она лично займётся этим. Позже. А сейчас надо…»

Насекомое, оставив попытки вырваться на волю, приземляется на Алёнину макушку- его хоботок приклеивается к загустевшей чёрной плёнке.

ГЛАВА 2

Уже с утра пятницы воображение подсовывает картинки релакса: сауна, ужин, постель. А сев в «Ладу Калину» и сбросив туфли, она испытывает блаженство.

Когда мышцы правой кисти получают сигнал – двигаться к ключу зажигания, прямо по курсу возникает смуглое лицо с белой расщелиной зубов. Обогнув её машину, мощный торс седлает мотоцикл и мчится прочь. Она нагоняет его у светофора и садится на «хвост». Впрочем, байкеру никуда ни деться. Маршрут у них один -Лопуховка. Целых десять минут она будет смотреть на обтянутую коричневой кожей спину и… злиться.

«Ну не дурёха ли?»

А расстанутся они на въезде в дачный посёлок, когда он повернёт направо.

Остановив машину у обновлённого сайдингом дома, она бросает взгляд в зеркало заднего вида. Пусто! И на улице, и в душе. Губы её смыкаются, словно опасаясь, что ненароком озвучат промелькнувшую мысль, а рука тянется к бархатному мешочку на заднем сиденье. Слышится нежное позвякиванье. Женщина извлекает из внутренностей мешочка пластинку с выгравированными на ней латинскими буквами и читает вслух:

– Non c`e sabato senza sole, non c`e donna senza amore.

Перевернув пластинку, озвучивает перевод :

– Нет субботы без солнца, нет женщины без любви.

Скрежещут ворота- в их проёме возникает мужчина.

Его тело имеет бросающееся в глаза разделение на нижнюю и верхнюю части.

Верхняя – с головой прекрасной лепки, с рельефными плечами – кажется приставленной каким-то злым шутником к полусогнутым, неуклюжим ногам-шарнирам. Вот и сейчас их обладатель делает усилия, чтобы втащить их в салон машины.

…Пока он ставит авто в гараж, она переодевается в халат и направляется в гостиную, где на журнальном столике вырисовывается силуэт заварочного чайника, а воздух наполнен ароматом мелиссы. Непременный атрибут пятничного вечера. Она наливает себе из чайника и делает глоток. Обтянутая кожей спина байкера окончательно утрачивает чёткость и задвигается на периферию сознания.