Читаем Мама, мама полностью

– Кем он был? Как давно это было?

Амелия сделала еще одну шумную затяжку.

– Ее бывший преподаватель, – выдох, – по структурной геологии или чему-то в этом роде. Его звали Мэтт. Мистер Метаморфные камни. Я удивлена, что они снова вместе. После расставания Роуз была так раздавлена, что даже имени его не могла произнести. Она начала называть его Вулканом. Или, иногда, Землетрясением. Ну, знаешь, в честь всех природных бедствий, в которых он был таким экспертом.

– Так он был женат, или он до сих пор женат? – спросила Вайолет.

– Тогда он был женат. Как сейчас – не знаю. Еще две минуты, – прошипела Амелия кому-то на периферии их беседы.

– Ты рассказала об этом полиции, когда мы думали, что Роуз пропала? – Вайолет надеялась, что это прозвучало не слишком резко и осуждающе. Она не могла позволить себе спугнуть ее.

– Нет. Я должна была. Знаю, что ты обо мне думаешь. Знаю, что должна была им рассказать. Но ты должна понять, я поклялась Роуз молчать. Она была так влюблена. Даже после того, как он поступил, она боялась, что из-за их романа его уволят. Ты можешь себе представить? Я ей, такая, ну и черт с ним. Он заслуживает потерять работу после всего, что он тебе сделал. Но Роуз было все равно. Ты же знаешь ее.

– Я знаю ее, – солгала Вайолет.

– Тогда ты знаешь, что она полностью забывает о себе, когда ей кто-то нравится. Она становится так поглощена интересами парней, как будто забывает, кто она сама.

– Значит, Роуз сменила театр на естествознание, потому что хотела больше походить на своего женатого парня?

– Роуз, которую я знала, были по барабану всякие разломы, деформации горных пород и прочая чепуха, которой она вдруг стала одержима. Я умоляла ее остаться. Ходили слухи, что на следующем курсе мы будем ставить «Что бы ни случилось», и Роуз просто создана для роли Рено Суини.

Вайолет понимающе вздохнула. На самом деле, единственным, что она знала о мюзиклах, было то, что она ненавидит их всеми фибрами души.

Амелия зашлась сильным кашлем.

– Я знаю, что в отношениях Роуз любит любовь. Она думает, что в любви она по-настоящему преданная, самоотверженная и все в таком духе. Но это не так. Я как-то пыталась ей это донести. Сказала: «Роуз, ты хватаешься за людей, потому что какая-то часть тебя любит чувствовать себя использованной». – Вайолет снова понимающе вздохнула. На этот раз искренне. – Я сказала, что ей нравится играть в жертву. «Роуз, тебе нравится чувствовать, что тебя не ценят. И дело не в мистере Геологе, а в том, что ты зависима от эмоциональных американских горок, которые он дает тебе испытывать». Я пыталась объяснить ей, что ее любовь к нему так же эгоистична, как любовь вашей матери к ней.

– Ты сравнила Роуз с нашей мамой?

– Это было не лучшей идеей, знаю. Может быть, она поэтому перестала со мной разговаривать.

Кто-то снова позвал Амелию.

– Вайолет, я действительно должна идти. У нас примерка костюмов.

– Последний вопрос! Ты знала, что Роуз сделала аборт?

Амелия издала вздох эмоционально опустошенного человека.

– Знала? Я отвезла ее в больницу. Она не хотела этого делать. На нее давила мать. Называла Роуз никчемной шлюхой. Обещала, что и пальцем не шевельнет, чтобы помочь Роуз, если та решит родить, что будет смеяться и повторять «я же тебе говорила», пока ребенок будет превращать ее в толстую, скучную, нищую тетку.

– Какая поддержка.

– Это было не очень красиво. Мать просто унижала ее. Но (поверь, я никогда не говорила этого Роуз), может быть, и к лучшему, что она не родила этого ребенка.

– Потому что преподаватель не ушел бы от жены?

Смех Амелии был почти горьким.

– Нет. Роуз была не против быть матерью-одиночкой. Думаю, она даже хотела быть матерью-одиночкой. Я подумала, что все к лучшему, потому что она бы задушила этого ребенка. Она бы использовала его точно так же, как она использовала всех остальных, – чтобы поднять свое мнение о самой себе. Даже если бы мистер Землетрясение ушел от жены, думаю, Роуз хотела бы, чтобы ребенок любил только ее. С нашей дружбой было то же самое. Роуз по-настоящему расстраивалась, если у меня появлялись другие приятели, или если я шла куда-то с ребятами из театра без нее. Я не осознавала, насколько стала изолированной, пока она не прекратила со мной общаться.

– Роуз была такой собственницей?

– Это все годы соперничества с тобой и Уиллом. Роуз никогда не чувствовала, что способна быть с тобой на равных.

– На равных со мной?

– Да. Она всегда рассказывала, что ваша мама постоянно твердила, как умен Уилл и как ты красива от природы, а Роуз надо над этим работать. Как ты думаешь, почему Роуз нужно было два часа, чтобы куда-то собраться? Ее парализовало от страха всякий раз, когда надо было выбрать наряд. Если ее щипцы для завивки ломались, весь день был для нее испорчен.

Вайолет не знала, что шокировало ее сильнее: то, что Роуз ей завидовала, или то, что Роуз хотела ребенка, а мать заставила ее отказаться от него. Она не могла понять, как та чудовищная фотография зародыша вписывалась в эту версию событий.