Читаем Малое прекрасно полностью

Другими словами, Парето основывается только на «опыте и наблюдении», то есть на фактах, регистрируемых — в соответствии с теоретическими установками — исключительно физическими органами чувств, вооруженными приборами. Таким образом, он исключает любой внутренний опыт: любовь и ненависть, надежду и страх, радость и тоску, и даже боль. По его мнению, это единственный возможный рациональный подход и залог истинного успеха:

Совершенно ясно, что Парето не желает или просто не может провести различия между разными Уровнями Бытия. Одно дело изгнать «внутреннее» знание из науки о неодушевленной природе, о низшем из четырех Уровней Бытия. Насколько нам известно, на этом уровне «внутренний мир» не существует, и все подчиняется лишь внешним факторам. Следовательно, человек может досконально изучить материю при помощи своих «внешних» органов чувств. Совсем другое дело отказаться от внутреннего знания в науке о человеческой природе и поведении, на высшем из четырех Уровней Бытия. На этом уровне значимость внешних факторов по сравнению с внутренним опытом ничтожна.

При рассмотрении Второй Сферы Познания (изучение внутреннего мира других существ) мы обнаружили, что наибольшее знание достижимо в отношении высоких уровней, и напротив, внутренний мир неодушевленной материи остается для нас загадкой. В Четвертой Сфере Познания все наоборот: в изучении неодушевленной материи можно достичь огромных высот, однако, знания о человеке будут ограничены поверхностными внешними аспектами.

По мнению Парето, «закономерности экономической и общественной жизни ни капли не отличаются от закономерностей, выявленных естественными науками». Перед нами типичный пример мыслителя, который отказывается признать иерархию Уровней Бытия; для него человек отличается от камня лишь своей «сложностью»:

Еще одно отличие законов общественных наук от законов естественных наук заключается в возможности выявить их действие путем эксперимента… В одних науках опыты получили широкое применение. В других использование опытов ограничено. В третьих же, например, в общественных науках, они практически не применимы[197].

Действительно, неодушевленную материю можно подвергнуть любым экспериментам. Никакое вмешательство не уничтожит в ней жизнь и не исказит ее внутренний мир, ведь она не обладает ни тем, ни другим.

Эксперимент является достоверным и правомерным методом исследования лишь тогда, когда в ходе опыта исследуемый предмет не разрушается. Неодушевленная материя не поддается разрушению, но лишь преобразованию. С другой стороны, жизнь, сознание и осознанность очень уязвимы и почти неизбежно разрушаются, когда над ними ставят опыты, то есть когда исследователь исходит из того, что элемента свободы, присущего этим трем силам, не существует.

Применение эксперимента на более высоких Уровнях Бытия становится недостоверным не только из-за сложности исследуемого объекта. Дело в том, что причинно-следственные связи, являющиеся верховным законом на уровне неодушевленной материи, на более высоких уровнях занимают подчиненное положение и используются высшими способностями в целях, неизвестных на уровне физики и химии. (Вспомним продвижение «физическая причина — стимул — мотив — воля» из третьей главы.)

Непонимание этого факта и попытки втиснуть все науки в рамки методов физики, действительно, приводят к некоторым «достижениям»; но накапливаемые знания, скорее всего, станут препятствием к пониманию и даже проклятием, снять которое потом будет очень сложно. Высшее заменяется низшим. Представьте себе ученого, который при изучении шедевров Рафаэля ограничился бы химическим анализом холста и красок.