Читаем Малютка Интрига полностью

– Интерактивная смола отвратительно пахнет, когда готовится, – прошептала Краузе. – Лампа, соленое тесто лучше сушить, а не печь.

– Вот, – объявила Кисонька, возвращаясь, – сюда мы смолу заливали.

– Размер большой, – оценила я жестяную форму, – до утра не высохнет, лучше поставим в духовку.

И закипела работа. Я попыталась замесить тесто и поняла, что не способна даже на такую простую работу. Ногти не давали ничего сделать. Краузе пришлось трудиться одной. Сначала испеклась правая сторона Крыса, потом левая. Их следовало склеить! На нашу радость, дома нашелся тюбик под названием «Со мной живешь – ничего не оторвешь». Возились мы до глубокой ночи, и вот он, Крыс, во всей своей красе, наряжен в костюм, обут в сапожки, на голове шикарный парик. Мордочку Киса раскрасила.

Поспать нам удалось пару часов, утром все вскочили по будильнику, посмотрели на творение наших рук.

– Он лучше всех! – ликовала Краузе. – Надо только очень аккуратно поделку везти. Машину тряхнет на яме – и упс! Упадет Крысуля, разобьется.

– Не переживу такой ужас, – прошептала Киса. – Лампа, пожалуйста, возьми его, держи в руках. Макс сядет за руль. Ты на заднем сиденье. А потом внесешь Крыса в гимназию.

– Роза Леопольдовна, прихватите, пожалуйста, губную гармошку, которую Костин подарил Лампе на день рождения, – попросил Вульф.

– Вот додумался принести такое женщине! – укоризненно покачала головой Краузе. – Да еще сказать, что мы теперь ему по гроб жизни обязаны, потому что Лампа станет целыми днями на гармошке пиликать и не будет у нее возможности разговаривать. А зачем мне ее брать?

– Поедете с нами в школу, – с серьезной миной продолжил Вульф. – Когда Лампа внесет Крыса в здание, вы начнете исполнять «Прощание славянки».

Вульф ожидал, что Краузе рассмеется или скажет «вечно вы шутите», но няня отреагировала иначе. Она поспешила в коридор, говоря на ходу:

– Прекрасная идея! Оденусь за пять минут! Не задержу вас!

– Надо ранец взять! – вспомнила наша ученица и умчалась.

– Краузе собралась играть на гармошке? – оторопела я. – Она умеет?

– Похоже на то, – развеселился Вульф. – Ни у кого более не будет такого музыкального сопровождения. И если ребенок не получит все золотые, серебряные и бронзовые медали олимпиады местного разлива, окажусь очень удивлен. Шагаем к машине.

До автомобиля мы добрались без приключений. Я устроилась на заднем сиденье, крепко держа в руках фигурку. Минут через пять прибежала Киса, за ней пришла Роза Леопольдовна. Няня нарядилась в парадно-выходную шубу из белого меха.

– Манто еще живо! – изумился Макс. – Сколько лет дохе?

– Вещь из прекрасной натуральной синтетики, – ответила Краузе, – моя лучшая покупка была тридцать лет назад.

И мы двинулись в путь.

В гимназии следовало снять верхнюю одежду. Макс, Краузе и Киса оставили свои пальто, куртку, шубейку на вешалке. А я не хотела выпускать из рук Крыса, поэтому нарядилась в белый пуловер, черные брючки и такого же цвета теплую жилетку. В холле было жарко, но я не сняла жилет.

– Кто это у вас? – восхитился директор, когда наша компания вошла в зал.

– Крыс, – хором ответили мы.

– Отличная работа, – похвалил Мирон Львович, – поставьте его на стол.

Я водрузила фигуру туда, куда показал педагог, хотела разжать пальцы, но ничего не получилось.

Прозвенел звонок.

– Арина, господин Вульф, Роза Леопольдовна, прошу вас пройти в зал, – попросил директор.

Когда все наши ушли, Мирон Львович тихо спросил:

– Евлампия Андреевна, вы боитесь оставить поделку? Опасаетесь, кто-то разобьет творение девочки?

– С одной стороны, да, – согласилась я, – с другой – почему-то не способна убрать руки. Ладони не прилипли, но не могу отпустить Крыса.

– Разрешите осмотреть фигурку? – попросил Мирон Львович.

– Конечно, – согласилась я.

Директор наклонился к Крысу.

– Ага! Угу! Интересно! Удивительно! Странно. Создается впечатление, что ваши ногти… ну… воткнулись в игрушку. Изделие нанизано на них. Но такое невозможно.

Я молча слушала Мирона Львовича, а тот продолжал недоумевать.

– Некоторые женщины украшают себя… э… маникюром. Но мы с вами живем в одном подъезде, постоянно встречаемся в лифте, пересекаемся в супермаркете, и в школе вы частая гостья. Не замечал у вас на руках ничего эдакого, модного!

– Верно, – согласилась я, – но недавно я случайно обзавелась когтями гризли. Помимо экстремальной длины, у них треугольная форма, острые края. Освободиться от Крыса сумею, наверное, лишь разбив его. Киса точно впадет в истерику.

– Главное – не повредить психику ребенка, – занервничал Баранов. – Некоторые ситуации нам кажутся пустяковыми или смешными, а для ученика они сильный стресс, порой незабываемый всю жизнь!

Раздался звонок, потом заговорило местное радио:

– Просим всех участников и болельщиков олимпиады занять свои места в зале. Слово предоставляется нашему любимому директору Мирону Львовичу Баранову.

– Стойте здесь, не двигайтесь, – шепнул мне педагог, – вы – часть Крыса. Замрите!

Потом он быстрым шагом подошел к микрофону.