Читаем Маленький Сайгон полностью

Фрай отвернулся к окну. Самоанализ никогда не был его коньком. Но наступает момент, думал он, когда события пролетают быстрее, чем ты успеваешь их уловить. Наступает момент, когда хлопаешь крыльями, теряешь перья и раскрываешь дрожащие ладони, в которых ничего нет. Сидишь, наблюдаешь и хочешь что-нибудь сделать, но не знаешь что. Хоть что-нибудь. Все уходит. Дебби. Линда. Ли. То, каким я был несколько лет назад. То, какими мы все были.

Он думал о Зуане, о «Смуглолицых» в его пещерном доме, об Эдди Во, укокошенном на пороге собственного дома. Он думал о Дебби, угодившей в ту чудовищную волну — такой крохотной и хрупкой на маленькой доске, которую он сам для нее смастерил. У нее дрожали коленки, ноги такие тонкие, загорелые — и этот взгляд на ее лице, когда она смотрела на него, словно говорил: «На этот раз я выбрала волну не по силам, но я видела, как ты это делал, поэтому смотри, ты только посмотри…»

— Как бы то ни было, отец, мне не хотелось бы терять то, что осталось.

Эдисон оставался в молчании долгое время.

— Да будет так, сын.

— Я насчет Бенни, папа. Мне кажется, он до конца не понимает, в какие неприятности он угодил. Мне кажется, Ли похитили… за ее содействие. Вот поэтому и не было требований о выкупе.

Эдисон дугой выгнул бровь, затем посмотрел на свой блокнот на письменной столе.

— Я слушаю.

— Ты знаешь о Комитете освобождения Вьетнама? О поставках, которые они организуют за океан?

— Разумеется, знаю.

— А ты знаешь, что они переправляют оружие?

Эдисон покачал головой и улыбнулся.

— Это смешно.

— Но это правда. Я наблюдал, как они грузили вертолет на Парадизо. Там оружие, папа.

Эдисон встал и начал мерить шагами комнату.

— Продолжай.

— Ты слышал о полковнике Тхаке?

— Что за птица?

Фрай рассказал ему. О войне. О террористических актах и убийствах. Об отрубленных головах. О Зуане.

— Нас всего горстка, кто знает, что с ним случилось на самом деле, папа. ФБР хранит это в строгом секрете.

Эдисон сунул кочергу в холодный камин, поворошив пепел и прогоревшие угли.

— Бенни отправлял оружие тем, кто борется против Тхака. Ли была одной из тех кто обеспечивал этот канал. И я готов поклясться, что Тхак во время войны был в Дак-Конге.

Фрай кивнул.

Эдисон швырнул стакан с мартини в камин.

— Ну Виггинс, сукин сын! Ходил, тянул резину. Ладно, не делиться со мной своими версиями — это одно, но скрыть такое? Какие у него для этого причины?

— Официальное объяснение таково — народ, мол, испугается, если узнает, что в городе орудуют люди полковника Тхака. У них только один свидетель — женщина, продавшая черную материю — но, говорят, ей нельзя доверять. И то, что погибший автоматчик в войну был дак-конговцем, еще не говорит о том, что он работал на Тхака.

— Может, они и правы. Маленький Сайгон наглухо замкнется в себе, если люди зря впадут в панику. Но я все-таки задушу Лансдейла.

— Это не относится к его ведомству, папа.

— Все равно нельзя…

Фрай ждал продолжения, но его не последовало. Фрай еще несколько лет назад понял, что Эдисон в моменты наивысшего напряжения становился немногословен. Все прочее было просто бешенством и сотрясением воздуха в его стиле, его способом выпускать пар. Он подошел к большому планшету, подвешенному к стене и взял фломастер, по-прежнему висевший на шнурке. Под заголовком «ФБР (Лансдейл)» он написал: «Бюро знает о Тхаке, но держит при себе. Почему?» Он отошел на шаг, изучил свою запись и отпустил фломастер.

— Чак, я понимаю, что ты хотел сказать несколько минут назад. Хочу, чтобы ты знал — я постараюсь быть немного более откровенным. Подойди сюда, я хочу тебе что-то показать.

Эдисон провел его в заднюю комнату коттеджа, его рабочий кабинет. Среди чертежных столов и стульев стояла модель «Парадизо», как у Беннета, только более подробная.

— Это крупнейшее дело, за которое мы когда-либо брались, — сказал он. Самое прекрасное. Мы с Беннетом занимались этим проектом с нуля. Можно сказать, совместное предприятие. — Он стоял перед макетом и любовался им. — Посмотри, Чак, сорок тысяч акров лучших земельных угодий. Сейчас это просто холмы с коровами, но когда мы закончим, это будет лучшим местом на земле, где только живет человек. Ничего нет лучше, разве что наш остров.

Фрай разглядел жилые кварталы, гавань и отели, центр конного спорта с дорожками для верховых прогулок, гольф-клуб, вертолетную площадку, озера, городок магазинов. Эдисон сам спроектировал трамвайную линию, которая будет каждые полчаса доставлять жителей предгорья на побережье и обратно домой. Она будет работать от солнечных батарей.

— Я ведь с тобой ни разу не обсуждал детали?

— По правде, нет.

— Смотри, как здорово!

Фрай восхитился относительной простотой проекта и тем, что люди, которые будут жить в «Парадизо», получат вдоволь собственной земли. Эдисон постоял некоторое время, созерцая макет. Он словно ушел в себя, потом кивнул.

— Покуда я счастлив, — промолвил он. — Но еще много надо сделать.

— Тебе есть чем гордиться.