Читаем Маленький Сайгон полностью

Как обычно, дверь в коттедж была заперта. Фрай постучался и подождал. Через несколько секунд дверь отворилась, на пороге стоял Эдисон. Его лицо словно обвисло, седые волосы были растрепаны, будто он только что пробудился после десятичасового сна, одежда была в беспорядке. В одной руке он держал стакан мартини и толстый фломастер в другой.

— Привет, сын. Входи. Я почти закончил.

Эдисон подошел к столу, вырвал листок и стал рассматривать написанное. Там говорилось: «Требование о выкупе поступит ко вторнику. 1200 час?» Фрай налил себе выпивки. За окном лаяли спаниели.

Отец жестом пресек вопросы и посмотрел на Фрая.

— Я ошибался. Никаких требований не поступило, а уже четверг. Должно быть, я и во всем остальном ошибался.

— Может, еще потребуют.

— Статистически, это плохие новости. Это означает…

— Я знаю, что это означает. Но только я в это не верю. Ты получил что-нибудь новое? Эрбакл нашел кого-нибудь из Дак-Конга?

Эдисон смерил его взглядом и устало кивнул.

— Ничего, о чем тебе нужно знать, сын.

— Значит, секреты продолжаются?

— В каждой хорошей организации делят на категории…

— Но мы — семья, а не ЦРУ.

Эдисон швырнул фломастер на стол и вздохнул. Фрай изучал крупное лицо своего отца — каким восприимчивым, каким наивным оно могло быть.

— Мы просто ходим кругами, не так ли, сын?

— Пожалуй.

Эдисон кивнул.

— Это случилось не сразу, ты знаешь.

— Все возвращает нас к тому дню, когда утонула Дебби, ты это хочешь сказать?

Эдисон поднялся, машинально налил себе еще мартини. Посмотрел на Фрая взглядом, сочетавшим с себе раздражение и печаль. Фрай не помнил, чтобы отец когда-то так на него смотрел.

— Прошу, не говори так. Нет, сын. Это возвращает нас к тем дням — а их было много, Чак — когда ты избрал другое направление, отличное от направления нашей семьи. Когда ты ступил на собственный путь и предпочел нас другим. Такой разрыв не наступает вдруг, в одночасье.

— Это не было другим направлением. Просто дорога была другая.

— Ты цепляешься к мелочам, Чак. Тебе никогда не хотелось быть частью «Фрай ранчо». Думаю, я способен это понять. Разве я был чересчур суров? Тебе самому никогда особенно не хотелось быть со своей семьей. Целых десять лет ты то был в турне с этой командой серфингистов, то занимался своим чертовым магазином. Что я тогда от тебя получал, ворох открыток? Да, сын, поправь меня, если я ошибаюсь.

Фрай посмотрел в окно на гавань и большие дома на полуострове.

— Я всегда пытался рассказывать тебе о том, что происходит.

— Я не знал, что ты занял третье место в Австралии, пока кто-то через три недели не принес вырезку из газеты. Целый месяц после соревнований я не знал, что ты стал вторым на Гавайях. Я не знал, что ты охотишься за женщинами на вечеринках в собственном доме, пока не увидел фото в той проклятой газете. Я даже не знал, что у тебя проблемы с Линдой, пока мне об этом не сообщил ее отец. Это ты называешь рассказывать о том, что происходит?

— Ты был против турне, папа.

— Но разве это означает, что ты мне был безразличен?

Фрай впервые в жизни начал смотреть на вещи с точки зрения Эдисона.

— Ты тоже сам был сыном. Знаешь, что это такое. Отцу рассказываешь о том, чем он, на твой взгляд, будет гордиться.

— Чак, чего бы я ни сделал в жизни, ни разу мой отец не подал виду, что гордится мною. Я не жалуюсь — просто констатирую факты. Чарльз Джеймс Фрай был черствым стариком. Так я думал тогда, так я думаю теперь. — Эдисон понюхал мартини и выпил. — Он унаследовал ранчо от своего отца, который, вероятно, был немногим лучше в этом отношении. Поэтому и я был с тобой таким же. Я не колеблясь повторю, что заниматься серфингом в качестве жизненной карьеры — это бросить псу под хвост свои таланты. Но это не значило, что я не уважал упорство, что я был против того, чтобы ты стал первым серфингистом в мире.

Фрай вспомнил письма Эдисона: «Нельзя оставаться всю жизнь таким инфантильным… Мы потеряли одного ребенка в морской пучине, пожалуйста, не будь второй жертвой… С любовью и разочарованием, отец».

— Забудем, папа. Каждый любит по-своему показывать характер.

— А что касается Дебби, сын… Я сожалею, и это не твоя вина. Я знаю, волны были очень большие. Я знаю, что она не первый раз встала на доску. Но это ты был с ней. Не Бенни, не я. — Эдисон посмотрел на сына. — Позволь мне тебе задать вопрос, Чак. Мы давно не говорили по-настоящему. С тех пор, как тебя перестало интересовать то, что происходит на этом острове. А теперь, когда похитили нашу Ли, когда твоя мать на пределе, а фэбээровцы уже меня просто достали и вообще все дерьмово, хуже не бывает — ты вдруг начинаешь кидать мне обвинения. Я не совершенен. Может, я не один год потратил на то, чтобы ты это понял. Но я выдохся. Так чего же ты ворошишь прошлое? Зачем теперь это?

Хороший вопрос, подумал Фрай. На какое-то мгновение он был обескуражен.

— Не знаю.

— И я так думаю.