Читаем Маленький Сайгон полностью

Он так и сделал, довольно продолжительное время, пока не отлежал плечо, а рука, которой он гладил ее голову, отяжелела и устала. Дважды он начинал ей рассказывать о туннелях и о том, что они там нашли, но оба раза останавливался, не смея тащить этот ужас в залитую солнечным светом комнату Кристобель. Лучи рвались в окно и нагревали ее волосы. Бластер, не поднимая головы с ложбины ее талии, посмотрел на Фрая, зевнул и опять закрыл глаза. Фрай слышал извне грохот прибоя, а в уголке окна видел худосочные пальмы Хейслер-парка, понурившиеся вдали. Солнце парило оранжевым диском. Впервые за два дня он почувствовал тепло. Он тоже был рад, что остался жив и что находится рядом с ней. Некоторые вещи, подумал он, такие замечательные и такие простые.

Потом она целовала его, сперва легко, потом вовсю. Она придвинулась ближе. Положила руку к нему на шею.

Фрай внутренне повизгивал от восторга.

Но вот она села и скрестила ноги. Фрай сел напротив, разведя ноги, пододвинулся близко.

— Надеюсь, не настанет тот день, когда ты меня за это возненавидишь, — сказала она.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Нет, ты правда не понимаешь.

Он спустил бретельки ее лифа и стал целовать по кругу ее смуглые плечи. Под его ладонями грудь ее была мягка. Когда он снял лиф совсем, она глубоко вздохнула, и ее соски поднялись кверху, и он взял один кончиками зубов. Она откинулась назад, сцепив за спиной ладони. Приподняла ягодицы, помогая ему снять с нее шорты, которые были брошены на диван. Фрай смотрел вниз, на ее наготу, на ее красивое, плавное тело, на ровный загар ее живота с узкими белыми полосками на боках, потом — на темный клинышек между сильными, ровными бедрами. Бластер бросил на него озабоченный взгляд. Затем Кристобель подвинулась ближе и положила ладонь на его ногу, двигаясь выше — к песочной подкладке его купального костюма. Он помог ей снять его. Их губы сомкнулись, и она простонала. Отстранилась.

— Я не знаю, могу ли это сделать. — Она нежно прикоснулась к нему. — Вижу, что ты можешь.

— О да.

— Помедленнее.

Фрай уложил ее на бок и подвел ее бедра к себе. Поцелуй становился все более глубоким, он чувствовал солнечный свет на своей ладони, когда проводил рукой по ее плечам и спине, по ее ягодицам и ногам — сначала по внешней стороне, потом по внутренней. Она, к спокойному изумлению Фрая, оказалась очень даже готова к этому.

— О-о, Боже, — выдохнула она.

Он опять отыскал ее рот. Перекатил ее на спину и стал, опираясь на руки и колени.

Тут она отстранилась.

— Нет.

— Да.

Когда он попытался взять ее, она вдруг стиснула ноги. Напруженная плоть казалась стальной.

— Ладно, сладкая женщина, ладно.

Она запрокинула голову. Слезы бежали по лицу в уши и волосы.

— Это неправильно, — прошептала она.

— Это правильно.

Он сумел почувствовать, как она уступает желанию. Ее ноги раскрылись, живот вздрагивал. В тот момент, когда он прикоснулся к ней, Кристобель схватила его руки и оттолкнула его, увильнув из-под него. Она вела себя с непоследовательностью молодой кобылицы. Стояла в лучах солнца, прикрывая грудь. Посмотрела вниз на Фрая. На голове — овин, и слезы скатывались у нее по щекам.

— Я это ненавижу, — сказала она. Повернулась и исчезла в ванной.

Он посидел на полу минутку с членом, меланхолично указывающим на его собственный лоб, и недоумевал, что делать в подобных случаях. Она пустила воду. Ему показалось, что он слышит ее рыдания.

Он вошел в ванную, не постучав, и заключил ее в объятия. Она успела надеть шелковый халат. Фрай снял его с нее, и тот упал на пол. Он привлек ее ближе и стал ее укачивать, как когда-то его укачивала Хайла — туда-сюда, распластав ладони на ее спине и баюкая ее лицо у себя на груди.

— Все нормально, Крис. Забудь. Мы сделаем это, когда это будет правильно. Все нормально.

— Я не хочу это забывать, и это никогда не будет правильно. Я хочу тебя.

— Да?

Он проводил в спальню — гамму пурпурного и бледно-лилового, яркую, солнечную комнату. Они упали на кровать.

— Я хочу, чтобы ты знал одно, — сказала она, — это совсем не то, чего мне хотелось.

Она начала его гладить опять. Его поразила мысль, что она — противоречивое животное, но скоро он полностью отбросил всякие мысли. Потом она направила его, медленно, легкая дрожь, когда он вошел и погрузился так глубоко, как только было возможно, осуществив совершенную связь.

— О нет, — пробормотала она.

— О да.