Читаем Маленький Сайгон полностью

— За эти дни я и не такого нагляделся.

— Пойдем домой, Чак.

Они шли по пляжу близ старого голубого дома Кристобель. Луна висела над пальмами Хейслер-парка, черная вода была ровная и блестящая. На песке волны рассыпались фосфорно-лиловой пеной.

Кристобель взяла его за руку.

— Есть какой-нибудь еще способ найти этого типа Мака? — спросила она.

— Я думаю.

— Понимаю, что это не мое дело, но, может, тебе попробовать что-нибудь другое? Например, поступить в другую газету? Пусть этот Мак поступает как ему вздумается, а ты найди работу получше. Знаешь, это как перейти в высшую лигу.

— Я разослал резюме, но это без толку, если все издатели знают, что произошло. У меня был жалкий вид.

— А он работает только в этом месте? Я хотела спросить, нет ли у «Элит Менеджмент» какого-нибудь другого офиса?

— Есть, в Ньюпорте. Но он туда никогда не заходит. Девушка, которая там работает, обещала позвонить, когда он там появится.

Они шли к северу, в сторону Скалистого мыса. Фрай смотрел на плотный поток машин, следующих из города. Они взбирались на подъем по Приморскому шоссе.

— Если понадобится помощь, скажи, — попросила она. — Я наловчилась составлять резюме.

— Нет, но как они меня удивили!

— Твой отец и Лючия?

— Не столько Лючия, сколько… вообще все.

— Я заметила между вами дистанцию.

— Да еще какую! Кажется, за последние годы она стала гораздо больше. Говорить с ним — все равно что стараться докричаться до кого-нибудь через океан.

— Но ты со своей стороны сделал все, что мог?

— Думаю, мы могли быть ближе друг другу. Теснее общаться. Я давно уже отрезанный ломоть, утратил всякий контакт. Никогда не интересовался семейным бизнесом. Теперь все у отца и Беннета. Вероятно, папа воспринял это несколько более лично, чем я.

— Что ж, отцам, которые много трудятся, приятно, когда им помогают дети. Если бы у тебя было свое стоящее дело в жизни, то он, может быть, подумал бы, что… ты в нем не нуждаешься.

Они поднимались по зигзагообразной лестнице, ведущей в парк. Вдоль дороги тянулись розовые кусты на аккуратно подстриженной траве. Фрай вел ее к парковому павильону с видом на запад.

— Здесь была моя свадьба, — проговорил он.

— Здесь прелестно.

Он посмотрел вниз с утеса на скалы, на которых сверкали океанские брызги. Вода, шипя, подкатывалась к ним по песку и отступала.

— Скучаешь по ней?

— Да.

— Хочешь помириться?

— Думаю, это невозможно.

— Что-то кончается. Что-то начинается.

— Трещина чересчур велика. Иногда я спрашиваю себя, отчего мы так жестоки к тем, кого так любим?

— Потому что мы живем в слишком тесных клетках.

Они сели на берегу под кипарисом. Кристобель положила голову на плечо Фрая. Он даже подумал, что она задремала.

— Это произошло немногим больше года тому назад, — вдруг тихо сказала она. — Пошла на вечеринку, поругалась с одним мужчиной и хлопнула дверью. Была немного выпивши. А идти всего три квартала по Лонг-Бич. Что было потом — не помню, помню четверых парней, пистолет и машину.

Фрай слышал, как внизу бьют о берег волны.

— Они поволокли меня на пустырь. А потом я лежала там и смотрела на огромный нефтяной насос, работавший там. Такая гигантская качалка. От нее воняло соляркой. Меня знобило, было больно. Я собрала вещи, оделась и пошла. В сарае нашла рабочего. Здоровый такой, жирный детина, сидит, курит сигару. Он завернул меня в какие-то большие полотенца, уложил на койку. Приехала полиция и сделала то, что положено.

— Их поймали?

— Через два часа. Одного взяли, остальных упустили. Суд — это было что-то ужасное. Было гадко, словно я прокаженная. Я четыре раза в день принимала душ, но это не помогало. Мысли — их не вымоешь водою с мылом. Ни дня не проходит, ни часа, чтобы я не вспомнила, как лежала там и глядела на эту качалку. Я просыпаюсь, и первое о чем думаю — удастся ли прожить этот день, не переживая вновь ту ночь? Смешно, потому что когда ты задаешь себе такой вопрос, ты уже проиграла. Клянусь, Чак, клянусь, я видела тех троих. В той же машине — в старом «Шевроле» — ездят туда-сюда по Приморскому шоссе перед моими окнами. Я видела их три раза за последний месяц. Я уверена.

— Ты заявила в полицию?

— Они ответили, что нет закона, запрещающего ездить по Приморскому шоссе. Им кажется, что я помешалась. Самое смешное, что это похоже на правду.

— Я тебя не виню.

— Если я кажусь тебе странной, ты потерпи немного. А если не хочешь, то я тебя не виню. Но раз ты купил билет, то должен знать, какой тебя ждет аттракцион.

Они немного постояли на песке под ее окнами. Фрай прижал ее сильнее и почувствовал, как ее сердце бьется в его грудь. От ее волос пахло дождем. Она отыскала губами его губы, и на этот раз она была более уверенной и нетерпеливой. Она обняла ладонями его лицо, притянула к себе. Она выпила его дыхание. Фрай отдал ей все, что имел. А через секунду она уже поднималась по лестнице к своей двери. Фрай стоял и ждал, но она ни разу не оглянулась.

Войдя в дом, Фрай увидел Беннета, сидевшего на его диване. Доннел Кроули стоял в углу, рассматривая одну из досок Фрая.

— Охрана у тебя хреновая, братишка. Неудивительно, что отсюда увели мою пленку.