Читаем Маленький Сайгон полностью

Тхак поднял руку, снял что-то с шеи и протянул Беннету. Это что-то упал на пол, и Фрай мгновенно догадался, что это было: серебряная волна на цепочке, которую он сделал и послал Бенни много лет тому назад.

Беннет тяжело вздохнул, перевел взгляд с Тхака на Ли и потом опять на Тхака.

Ли стояла неподвижно, выдерживая взгляд полковника, который направился к ней. Фрай видел слезы, блестевшие на ее щеках.

— Лам, — сказала она. — Лам.

Тхак взял ее лицо в свою ладонь и повернул его к Беннету.

— Скажи теперь, Беннет, что ты нашел в том свертке, который я приготовил для вас двоих в тот вечер?

Тхак подтащил Ли ближе к Беннету, по-прежнему стискивая ее лицо в своей ладони.

— Ты должен это сказать. Я много лет ждал момента, когда ты произнесешь эти слова. Ли мне не поверила бы. Скажи ей теперь, что я завернул для вас в тот узелок, который просил открыть вдвоем? Скажи, за что меня пытали, за что сбросили с вертолета.

— Там было шампанское, — тихо проговорил Беннет. — Три бутылки французского шампанского.

Тхак отпустил Ли. Она не двигалась.

— И что еще? — спросил Тхак.

— Записка: «Друг, ты победил».

Ли посмотрела на Беннета с мольбой. Казалось, она съежилась в своем широком брючном костюме.

— Бенни… нет. Там была бомба.

Беннет наклонил голову.

— Я не знал. Я не знал, узнал только потом. Когда мои ребята приступили к обезвреживанию. В тот вечер я выпил в клубе офицеров. Я напился, потому что меня предал друг. Потом пришли артиллеристы и швырнули сверток на бар. Они смеялись надо мной. Я уставился на эти бутылки, понимая, что я наделал. Я думал — ты нас предал, Лам. И я думал, что ты пытался убить меня за то, что я увел Ли. Вспомни, Лам. Вспомни ту ночь и попробуй задать себе вопрос, как бы ты поступил на моем месте. — Беннет утер лицо и выпрямился на стуле. Он поднял глаза на Тхака. — Когда я увидел шампанское, я отправился к Тони и разнес его хижину. Он шифровал книги и карты. Он и был предателем, с самого начала. Не буду рассказывать, сколько раз я молился за твою душу. Я молил Бога, чтобы ты вернулся. Господи, мои молитвы были услышаны…

Тхак посмотрел на них обоих. Фрай заметил на его лице странное изумление.

— А, так это был Тони! Я его подозревал. Но не мог подумать, что он такой идиот. Однажды я его почти застрелил. Просто повинуясь инстинкту. Прошли месяцы, и я понял, какую ценную работу он для нас проделал. И я обрадовался, что не убил его тогда. Уверен, что вы, американцы, сделали это как следует, лейтенант.

Тхак балансировал на трости и некоторое время смотрел на свет. Фрай рассматривал его изуродованное лицо, потом посмотрел на брата. Когда Тхак повернулся к Беннету, его глаза горели лютой ненавистью.

— Что заставило тебя думать, будто я вас предал? Я работал на вас. Сражался. Не раз был на краю гибели. Я привел к вам Кьеу Ли. Я водил ваших людей против своего народа. Что заставило тебя думать, что я не уступлю тебе женщину?

— Господи, Лам, ведь ты был одно время вьетконговцем. Каждую неделю из нашей разведки шла утечка информации, и я знал, что ты ее любишь. Я видел, как ты смотрел на нее, когда мы бывали вместе. Если бы в тот вечер ты оказался в моей шкуре, ты бы думал точно так же, как я. А что еще, черт возьми, я мог подумать, если ты напялил на нее тяжелый узел и велел открыть только вместе со мной? И почему ты укладывал вещи, собираясь уйти на север, когда мы к тебе пришли?

— Ты меня боялся?

— То-то и оно, еще как!

Тхак, казалось, задумался над его словами. Наконец он обратился к Ли:

— Но ты! Я показал тебе, по какой идти тропинке, я направлял твою страсть. Я дал тебе понять, что случится с нашей страной. Я относился к тебе с уважением. Я тебя защищал. Я приходил к тебе на рыночной площади в Ан Кат и провожал тебя по вечерам до дома. Я любил тебя, и ты это видела. Как ты могла поверить, что я способен тебя предать?

Ли опустила взгляд.

— Потому что ты был жестоким, Лам. Самым жестоким из всех, кого я знала. Когда я тебе сказала, что собираюсь уйти к американскому солдату, я увидела в твоих глазах не ненависть — нет, твой взгляд был намного спокойней, но при этом гораздо страшней. Он словно выражал… отчасти то, что чувствовала я. И твой голос, когда ты привязывал мне на спину узелок. Ни на минуту я не могла себе представить, что ты отпустишь меня к Беннету.

Фрай следил за Ли. Она стояла со связанными запястьями и лодыжками. Смотрела на полковника Тхака. Выдерживала его взгляд.

— В глубине души я не хотела, чтобы ты меня отпускал. Глубоко в душе я чувствовала, что поступаю неправильно. Я любила тебя так, как никогда не могла бы полюбить американца. Я повторяла это тебе тысячу раз! Но неужели ты не понимал, насколько это было невозможно? Шла война. Существовало только две стороны. Какая-то часть меня хотела остаться с тобой, но часть моего народа не могла остаться с нами. И мое сердце было неспособно вместить это сомнение, так же как твое сердце не могло вместить того, что делала я. Мне было очень страшно, но я была счастлива от того, что ты хочешь меня убить. Мне было… необходимо верить в это.

— Почему?

Ли тяжело вздохнула.