Читаем Маленький Сайгон полностью

Фрай похолодел до костей. Он не мог отвести глаз от обожженного лица полковника, от щек, носа и губ, сплавленных воедино, словно неумелый ремесленник сварил это лицо, используя остатки материала. На Тхаке была армейская сорочка и брюки, черный ремень и ботинки, офицерская кобура, на мощной деформированной груди — несколько медалей. Он продолжал смотреть сверху вниз на Беннета, Беннет смотрел на полковника. Фрай тоже не мог отвести от него взгляд. Пистолет вдруг оказался ненужным, тяжелым предметом. В этот момент Тхак поднял руку с тростью, едва заметно, и сделал знак кому-то, кто стоял за его спиной. На свет вышла Ли. Руки ее были туго стянуты на запястьях. Ноги связаны на уровне лодыжек толстой веревкой. Солдат, одной рукой державший винтовку, свободной рукой подталкивал Ли. На ней был черный брючный костюм вьетнамской крестьянки. Беннет хотел привстать со стула, но охранник выступил вперед и прикладом усадил его на место. Солдат, охранявший Ли, лодтолкнул ее к Беннету. Тхак посмотрел на чемоданы с деньгами, потом перевел взгляд на Беннета. Когда он заговорил, голос прозвучал искусственно форсированным:

— За последние дни мы много и подолгу беседовали с твоей женой. Я ожидал встретить в Ли Фрай сильную женщину, и я не ошибся. Я надеялся поведать ей правду об истории и о природе, но она слишком опутана твоей ложью, чтобы видеть правду. Ты основательно над ней поработал, лейтенант. Мои усилия оказались безуспешными.

Ли стояла неподвижно. И вновь Беннет попытался подойти к ней, и вновь стражник осадил его прикладом.

Тхак обернулся в темноту и махнул рукой. Охранник, которого Фрай видел у входа в ангар, принес маленький столик и стул и поставил их на границе светового круга. Тхак с трудом протиснулся между и сел.

— Прежде чем завершить нашу сделку, надо уладить некоторые формальности. — Охранник положил перед ним на стол листы бумаги. Тхак снял темные очки, достал из кармана обычные, оптические, неторопливо завел за уши дужки и стал читать: — Второго июля тысяча девятьсот семьдесят второго года ты приказал допросить сержанта южно-вьетнамской армии Хьонг Лама как предателя, а затем казнить, верно?

Беннет передвинулся на край стула, по-прежнему глядя только на Ли, словно кроме нее рядом никого не существовало. Фрай, наблюдая за ее ответным взглядом, старался понять, что означает странное выражение на ее лице. Она выглядела истощенной, почти смирившейся, но не совсем потерявшей надежду. Что же с ней сделал Тхак?

— Лейтенант Фрай, отвечайте!

Беннет назвал свое имя, звание и номер военного билета.

Тхак пошуршал бумагами, затем посмотрел на Беннета.

— Должен вам сказать, лейтенант, что война закончена. Вы проиграли. И чем скорее вы мне ответите, тем быстрей мы закончим.

Беннет продолжал смотреть на Ли.

— Да, я приказал допросить и убить Хьонг Лама.

— С Хьонгом вы проработали около года. Этого человека вы подозревали в том, что он предал американские военные интересы?

Беннет кивнул.

Ли теперь смотрела на Тхака, словно парализованная его лицом и лишенным жизни голосом.

— В ту ночь, когда к вам пришла эта женщина, у нее за спиной был узелок. Его ей передал Хьонг Лам. Что было в том узелке?

Беннет посмотрел на Ли.

— Отвечайте, лейтенант!

— Он дал Ли бомбу. Привязал ей на спину и велел отнести мне. Сказал, что мы должны развязать этот узелок вместе.

Ли посмотрела на Беннета с выжиданием.

Тхак что-то записал.

— Скажите ей, лейтенант, что ваши люди обнаружили в свертке, который Хьонг Лам передал Ли?

Беннет в очередной раз попытался встать со стула, но охранник опять занес приклад. Беннет увернулся от удара, прикрываясь локтями. Фрай заметил, что охранник презрительно скривился, разочаровавшись, что так легко остудил пыл своей игрушки и жертвы. Брат покорно замер на стуле. Фрай сильнее сжал пистолет.

Беннет посмотрел на Ли.

— Она знает. Там была бомба, точнее, осколочная граната, изготовленная из трех минометных снарядов.

Тхак медленно встал из-за стола и зашаркал к Беннету. Нагнулся, поднес лицо ближе к Беннету и снял очки. Беннет сидел, зачарованный Тхаком, точно мышь перед гремучей змеей. Затем медленно наклонился вперед. Их лица почти соприкоснулись. Рука Беннета медленно начала подниматься, как будто он хотел дотронуться до щеки полковника Тхака, но замерла на весу, не в силах завершить движение. Беннет прошептал:

— Нет.

Лицо Тхака исказило некое подобие улыбки. Он выпрямился в рост.

— Что с вами, лейтенант? Вы похожи на человека, увидевшего привидение.

— Лам.

— Беннет.

— Лам… ты же погиб, ты…

— Меня сбросили с высоты. Давай не будем коверкать правду, как мы исковеркали друг другу жизнь. Мне до сих пор снится, как меня выбрасывают из того вертолета.

— Лам, — опять прошептал Беннет.

— Лам умер в небе, когда он падал на землю. Он умер в деревьях, которые изорвали ему лицо. Он умер в грязи, где он лежал и его жрали крысы. Он умер в туннеле, где ему даже не перевязали раны, потому что считали, что он не сумеет выжить. Это ты убил его.