Зеев Розенштейн, в свою очередь, представлял собой несопоставимо большую угрозу для Израиля по сравнению с Лански. И он сам, и его жена были членами политической партии Ликуд, которую возглавлял тогда Ариэль Шарон. Аберили также были членами Ликуда, и широкую известность получил случай, когда член кнессета от Партии труда обвинил одного министра правительства (позже убитого палестинцами) в связях с израильской организованной преступностью. Джон Уинер, возглавлявший антимафиозное ведомство при Клинтоне, представил президенту веские доказательства того, что в Ликуд проникает криминал, – вот еще один показатель того, как преступность, начиная с 1989 года, стала разъедать основу общества.

Однако в 2004 году Израиль, под давлением США, арестовал Розенштейна и выдал его Америке, где тот разыскивался за продажу более чем 700 тыс. таблеток экстази (хотя Вашингтон согласился на то, что в случае осуждения Розенштейн сможет вернуться в Израиль и отбывать срок там).

Из-за специфических политических проблем Израиль, под влиянием двух эпохальных событий, стал одной из нескольких стран мира, уязвимых для стремительного проникновения организованной преступности. Первым событием явился крах коммунизма в Восточной Европе и бывшем СССР, что, как мы увидели, имело для Израиля весьма своеобразные последствия. Однако глобализация организованной преступности и та роль, которую сыграли в ней израильтяне, не была бы возможна без глобализации экономической – и, в частности, без такого ее аспекта, как отмена регулирования международных финансовых рынков. Вновь обретенная свобода переводить капиталы через границы распространялась не только на деньги крупных корпораций, которые брали на абордаж целые страны и их системы экономического регулирования, чтобы обеспечить себе глобальное присутствие. Для отмывания прибылей от незаконной деятельности также наступал Золотой Век. А если мы вдруг впадем в заблуждение и начнем думать, будто израильтяне или евреи наделены особыми склонностями и талантами к участию в организованной преступности, стоит напомнить, что мировой центр отмывания денег находится в сотнях километров от Израиля, совсем в другой стране – в Объединенных Арабских Эмиратах.

Глава шестая

Ксанаду[17], часть первая

Утром в пятницу, 12 марта 1993 года, едва рассвело, они стали появляться миллионами. Из покрытых трещинами, ветхих викторианских особняков, роскошных бунгало в стиле ар-деко, из новеньких высоток, из жестяных хижин, из-под рваных брезентовых навесов, из сточных канав и с городских тротуаров рабочий люд Бомбея[18] пошел в хаотическую атаку на самую загруженную, изношенную, но все же выносливую транспортную систему в мире.

По улицам, словно потревоженные осы, жалящие всякого, кто имел глупость попасть под колеса, метались авторикши. Однако такси, угловатых черных или желтых, было куда больше. Сделанные по образу и подобию «Фиата-1100», о котором забыли уже даже итальянцы, эти создания суетились и скрипели, словно механические грызуны, протискиваясь в непроходимые, казалось бы, щели дорожных пробок. К 1993 году постепенная либерализация, охватившая Индию, сделала возможным мощный и уверенный приход на индийский рынок европейских, американских и японских машин, конкурентов местных «Амбассадоров» (урожденный «Оксфорд» третьей серии) и «Марутти» (они же «Судзуки Альто»). И уж, конечно, на обветшалых станциях Западной и Центральной железнодорожных линий в воздух взлетали кулаки, рвались рубашки и стаскивались сари: это постоянные пассажиры из северных пригородов производили ежедневный «естественный отбор», стремясь пролезть в страшно ненадежные городские поезда, которые везли их на юг Бомбея.

«Я никогда до конца не понимал, как устроено движение в Бомбее, а я понимаю в этом больше, чем большинство людей. Но каким-то таинственным образом оно улучшается», – рассуждает Ракеш Мария, обаятельный бывший заместитель начальника дорожной полиции города.

Когда исступленные людские потоки приходят утром в движение, оно не затихает еще много часов после того, как сядет солнце. Эта суета сопровождается липкой жарой и нескончаемыми гудками машин, криками, просьбами, воплями и руганью – и конца им не будет, если только вы не решите искать спасения от этого удара по всем органам чувств.

Однако в то 12 марта, в 13.28, в это занятное столпотворение вплелся новый, и самый зловещий звук: рев от взрыва полутонны самой мощной армейской взрывчатки в мире – гексогена, ворвавшийся из подземного гаража Бомбейской фондовой биржи в рабочее помещение, где трейдеры уже готовились услышать звонок к перерыву на обед.