Читаем МакМафия полностью

Это «включение в общественные отношения» (то есть разрешение споров) стало возможным в 60-х годах благодаря одному закону, принятому в 1949 году. Чтобы ограничить масштабы судебных тяжб, которые японцы воспринимали как источник раздоров и нарушение духа ва (гармонии), который является основой японского общества, послевоенное правительство страны постановило, что ежегодно токийский Институт правовых исследований и юридического образования может выпускать только 500 юристов. Подавляющее их большинство регистрировалось в Токио и Осаке, стремясь заполучить непыльную и выгодную работу в одной из дзайбацу. Представление интересов общества мало кого интересовало, так что вскоре вся правовая система страны оказалась затоплена гражданскими исками, по сравнению с которыми судебные решения из диккенсовского «Холодного дома» покажутся верхом здравого смысла и оперативности.

«Понадобилось очень мало времени, чтобы люди поняли: для решения целого ряда вопросов они могут обращаться к якудзе – с тех пор, само собой, эта мафия стала самым тесным образом участвовать во всевозможных сделках с недвижимостью. Кроме того, она действовала в качестве оценщика по делам о банкротстве и вообще занималась всем, чем обычно занимаются суды, например делами о страховых возмещениях после автомобильных аварий», – замечает Яманучи. К концу 90-х годов эта японская политика подготовки юристов привела к обескураживающим последствиям: в Германии один адвокат приходился на каждые 724 гражданина страны, в Великобритании – на каждые 656, в США – на каждые 285, тогда как в Японии – на каждые 5995 граждан. По сути дела, мафия оккупировала огромную область деятельности, став де-факто юридической системой Японии – в США, по понятным причинам, той же функцией наделены адвокаты.

Главное занятие якудзы – это не просто функции частной полицейской силы: она является также самодостаточной правовой системой, и преступные синдикаты играют роль полицейских, адвокатов, присяжных и судей.

Существует две заинтересованных общности, которые если и не демонстрируют недовольства таким положением дел, то, во всяком случае, равнодушны к нему. Первая из них – это сама японская общественность: именно ее спрос на обеспечение правопорядка и разрешение конфликтов и обеспечивает участие якудзы в этом бизнесе. И хотя в большинстве случаев якудза удачно и эффективно оказывает свои услуги, в тех случаях, когда ей это не удается, она ни перед кем не несет ответственности. Яманучи рассуждает о влиянии своих клиентов с предельной откровенностью: «Видите ли, они [якудза] так прочно закрепились в общественной жизни, что для некоторых обычных граждан их присутствие и поведение стало тяжким бременем. Вот почему общество так хорошо приняло закон 1991 года».

В мае 1991 года правительство решило, что вполне может принять Закон о предотвращении незаконных действий членами организованных преступных синдикатов, – по той причине, что недовольство общественности участием якудзы в «пузыре» нанесло по имиджу мафии чувствительный удар. Кроме того, основная направленность закона позволила правительству переложить ответственность за пузырь на якудзу с подлинных виновников, дзайбацу и Либерально-демократической партии.

Хотя этот закон, как предполагалось, должен был подрезать якудзе крылья, он имел ряд удивительных особенностей, проливавших свет на то, насколько прочно вросла в японскую демократию японская мафия. Закон постановил, что все семьи или ассоциации якудзы обязаны ежегодно предоставлять полиции списки своих членов – как полноправных, так и претендентов. Когда я поинтересовался у адвоката Яманучи, подтверждает ли это легальный статус членов организованных преступных синдикатов, он откинулся в кресле, обдумал мой вопрос и подтвердил: «Да, подтверждает». Так что теперь якудза обладает уникальным положением, являясь одновременно и законным, и незаконным сообществом.

Каждый год «Белая газета» полиции информирует общественность об изменениях в членском составе якудзы и о том, какими именно видами деятельности занимаются ее семьи. Закон, кроме того, впервые запретил якудзе вывешивать свою символику на дверях ее офисов, хотя пользоваться этими офисами якудзе по-прежнему официально разрешается. «После того как этот закон был принят, полиция уведомила Ассоциацию адвокатов Осаки о том, что мне больше не разрешается указывать на своих визитных карточках «юридический советник Ямагучи-гуми». Но в остальном этот закон не сильно на меня повлиял!» – заявляет господин Яманучи.