Читаем Майя полностью

– Вы уже провели беседу с вашими командирами? – сурово осведомился Карнат.

– С теми, кто под моим началом, я поговорил сегодня утром, – ответил Байуб-Оталь. – А с командирами полков Ленкрита встречусь завтра.

– Я очень рад, что вы с нами, Анда-Нокомис, – сказал король. – И обрадуюсь еще больше, когда мы ваше наследство отвоюем. Надеюсь, увечье вам в бою не помешает. А то, что ваши люди за вас умереть готовы, мне хорошо известно.

– Не беспокойтесь, ваше величество, я и одной рукой добьюсь освобождения Субы.

Карнат рассмеялся, одобрительно хлопнул Байуб-Оталя по плечу и начал обсуждать план вывода войск из Мельвды. Майя, изумленная услышанным, замедлила шаг и дернула Нассенду за рукав:

– Он что, воевать собрался?

– Да.

– Но у него же рука искалечена!

– Нет, Майя, его не остановишь. Понимаешь, он – субанский бан, после победы станет законным правителем Субы. Если он не поведет войска в бой, веры ему не будет, а так его храбростью все восхищаются.

Появление Майи в лагере переполошило субанцев. Почти сразу же какой-то косматый сорокалетний мужчина, в рваной куртке и штанах из козьих шкур, разинув рот, ошеломленно уставился на Майю.

– О звездноокая Леспа! – воскликнул он и возбужденно начал объяснять что-то своим приятелям.

Вскоре Майю окружила толпа оборванных ополченцев. «В лагере Карната такого бы не случилось, – подумала Майя, – даже если бы они знали про Нокомису». На нее глядели с суеверным ужасом; отовсюду доносились изумленные перешептывания и бормотание: «Нокомиса! Нокомиса!» – но заговорить с ней боялись. Майя неловко поежилась под испуганными пристальными взглядами и взяла за руку Нассенду. Байуб-Оталь, обернувшись, тоже предложил ей руку.

– Они правда думают, что я Нокомиса? – прошептала Майя.

– Они не знают, что и думать, – ответил Байуб-Оталь. – Вот придут в себя и наверняка решат, что боги послали им доброе предзнаменование. Завтра я тебя представлю командирам.

– А командиры что подумают?

– Да то же, что и все мы. – Он пожал плечами. – Ты – доброе предзнаменование, вот и все. Когда мы освободим Субу, то…

Ополченцы обступили их со всех сторон, и Байуб-Оталь заговорил с ними. Майе изрядно надоели и непрерывное бормотание, и вонючий дым костров, и убожество лагеря. Она не стала продолжать разговор и обрадовалась, когда король объявил, что пора возвращаться в Звездный дворец.

Карната дожидались просители – военные, купцы и торговцы. Он выслушал одного, потом обернулся к Байуб-Оталю и попросил его через час устроить ужин, что весьма удивило субанцев, – они привыкли ужинать с наступлением сумерек, после захода солнца, до которого оставалось еще часа два, не меньше. Впрочем, королю никто перечить не стал, а его обращение с подданными было исполнено такого достоинства, что любые желания Карната беспрекословно исполняли. Майя едва успела вымыть заляпанные грязью ноги и прополоскать глаза и рот (на зубах хрустел песок), как к ней явился Зан-Керель и сообщил, что его величество приглашает юную сайет отужинать с ним. Поначалу Майя решила, что этот знак королевского внимания свидетельствует о личной заинтересованности Карната, но к тому моменту, как подали десерт и фрукты, поняла, что король, распознав, что она стала для субанцев символом удачи, обращается с ней соответственно – не как с женщиной, а как с воплощением доброго предзнаменования.

А вот Зан-Кереля Майя очаровала, и он не сводил с нее восхищенных глаз. За ужином он беседовал с ней по-беклански, рассказывал о военной службе, расспрашивал о переправе через Вальдерру и поражался невероятной храбрости своей новой знакомой. Майя не стала объяснять ему, что произошло на самом деле, и при первой возможности расспросила его о семье и родных. Выяснилось, что его покойная мать была бекланкой («Наверняка шерной», – решила Майя), которая вышла замуж за катрийского барона Зан-Бхаш-Краиля. Родители Зан-Кереля встретились в Дарай-Палтеше, там Зан-Керель родился и вырос, еще до того, как Карнат занял Субу. В Бекле юноша никогда не бывал. Отец его был в летах, и предполагалось, что вскоре Зан-Керель вернется домой, в родовое поместье на севере Катрии.

– Но пока я домой не тороплюсь, – признался он. – Мне нравится походная жизнь, особенно теперь, когда я в свите короля. А коз попасти я еще успею, да и жениться мне рановато, – с улыбкой заметил он.

– Да, это скучно, – сказала Майя и поспешно пояснила: – То есть скучно коз пасти.

– Вряд ли вы в Бекле коз пасли, – рассмеялся Зан-Керель.

– Ваша правда. Я танцовщица. Между прочим, однажды мне пришлось исполнять роль козла, точнее, Шаккарна. Вы видели сенгуэлу? Это танец такой, про Шаккарна и Леспу.

Зан-Керель с интересом выслушал Майин рассказ о выступлении и об исполнительском мастерстве Фордиля.

– Вы, должно быть, прославленная танцовщица, если вас во дворец Баронов пригласили?

– Ах нет, что вы, – смущенно сказала Майя. – Просто я была на пиршестве, меня попросили станцевать, и всем очень понравилось, вот и все. А вы самому королю прислуживаете. Наверное, вы очень доблестный воин.