Читаем Лжец полностью

— То есть если я проделаю это, мне предъявят обвинение?

— В грубой непристойности. Вне всяких сомнений, дело графа Оксфорда…

— Вот именно. Но арестуют ли меня, если я пристроюсь гадить в общественной уборной?

— Не говорите глупостей.

— Другими словами, по закону общественная уборная является местом индивидуального пользования?

— Вы опять извращаете мои слова, Хили.

— И опять-таки, они уже были извращенными. Городской сортир либо является местом индивидуального пользования, либо таковым не является. Если он — место индивидуального пользования, в котором разрешается гадить, то почему же он не является таким местом индивидуального пользования, в котором можно совершать феллатио?

— А, так это было феллатио? — Президент, похоже, удивился.

— Да все что угодно.

— Интересно, и кто же кого обслуживал? Мензис чувствовал, что терпение его иссякает.

— Либо закон есть закон, либо нет! Если вы намереваетесь вести кампанию за изменение закона, Хили, желаю вам всяческой удачи. Факт остается фактом: профессор Трефузис запятнал доброе имя колледжа.

— Вы ведь всегда его не любили, верно? — не удержался Адриан. — Ну вот и получили шанс. Он оступился. Пинайте его посильнее ногами.

— Господин президент, — сказал Мензис, — я внес на рассмотрение коллег предложение лишить Дональда Трефузиса места старшего тютора и обязать его провести полный год за пределами колледжа. И я требую поставить мое предложение на голосование.

— Господин президент, — вмешался Адриан, — доктор Мензис, разумеется, не забыл, что никакое предложение не может ставиться на голосование, за изъятием тех случаев, когда лицо, внесшее его на основании положения nem con, ne plus ultra[80]на рассмотрение присутствующих, получает в удостоверение такового положения поддержку некоего второго лица.

— Э-э… совершенно верно, — сказал президент. — Я так думаю. Имеется у нас второй поддержавший?

Молчание.

— Повторяю вопрос. Имеется ли у нас кто-либо, поддерживающий предложение доктора Мен-зиса о том, чтобы освободить Дональда Трефузиса от его обязанностей по колледжу на срок в один год?

Белые как мел щеки Мензиса покрылись крохотными багровыми точками, что сходило у него за румянец.

— Безумие, полное безумие! Колледж еще пожалеет об этом.

— Благодарю вас, доктор Мензис, — сказал президент.

Он повернулся к телевизионщикам:

— Заседание окончено. А теперь попрошу вас уйти, поскольку у нас имеются еще один-два касающихся колледжа частных вопросов, не представляющих для вас никакого интереса.

Телевизионщики молча собрали свое оборудование. Режиссер, покидая комнату, прожег Адриана яростным взглядом. Его помощница, та, что с пюпитром, подмигнула Адриану.

"А вот этой я угодил", — подумал Адриан.

— Так вот, — сказал президент, когда телевизионная команда удалилась. — Простите, что задерживаю вас, но сегодня утром я получил от профессора Трефузиса письмо. Думаю, вам стоит с ним ознакомиться.

И он вынул конверт из внутреннего кармана пиджака.

"Генри, — начал читать президент. — Сильно опасаюсь, что ко времени, когда Вы будете читать это, моя опрометчивость уже станет Вам известной. Думаю, прежде всего мне следует принести глубочайшие извинения за то, что поставил Вас и колледж в неловкое положение.

Не буду обременять Вас оправданиями, отрицаниями или объяснениями причин. У меня, однако, нет и тени сомнения, что с моей стороны будет разумно спросить у Вас, не могу ли я воспользоваться своим правом на годовой отпуск с целью проведения научных изысканий. Я в любом случае собирался попросить отпуск, поскольку моя книга о Большом Фрикативном Сдвиге требует, чтобы я посетил Европу в поисках материалов для исследования. Могу ли я, вследствие этого, воспользоваться данной возможностью, чтобы попросить Вашего разрешения оставить Кембридж сразу после вынесения приговора, который, я уверен, даже в худшем случае не навлечет на меня ничего более неприятного, чем небольшой штраф, а в лучшем — выговор суда?

Возможно, Вы будете так добры, Генри, что сообщите мне о Вашем решении по возможности быстро, поскольку мне еще многое необходимо уладить. Пока же остаюсь Вашим, испытывающим всяческое раскаяние, добрым другом Дональдом".

— Да, — произнес наконец Мензис, — сколько во всем этом иронии. Похоже, профессору Трефузису можно приписать, по крайней мере в некоторых отношениях, большую, нежели у его коллег, пристойность.

— Подставляй задницу, жирный коротышка! — выкрикнул Кордер.

— Алекс, — сказал Адриан, — игра уже закончилась. Телевизионщики ушли.

— Да знаю, — ответил Кордер, набивая кейс бумажными останками заседания. — Это уж я от чистого сердца.

В маленькой спальне Полосатая Ночная Рубашка разговаривал с Плотной Курткой.

Магнитофонную запись этого разговора прослушал Темно-Серый Костюм. Ему было жаль Плотную Куртку, которому приходилось возиться с обломками великолепного некогда ума.