Читаем Лунный пёс полностью

Все-таки он оказался не очень супермен. Супермены так от боли не шипят и ушибленной рукой не трясут.

Я достал пистолет, чуть опустил стекло и, не торопясь, стал направлять ствол на него. Тотчас со всех сторон защелкали затворы.

Вооружены ребята были очень разнокалиберно. Точно не военные. Те не опустились бы до обрезов.

Странно, но никто не выстрелил. Видно, не очень боялись потерять своего.

А у него не было времени не то что целиться, а даже направить в мою сторону ствол. И он сделал худшее в этой ситуации, чтобы сохранить жизнь, — упал на спину и покатился за машину. Я мог пристрелить его раз десять. Но я человек выдержанный. Судя по их неграмотным действиям, всегда успеется.

Их было пять человек. Четверо — дети пустыни. Один белый. В возрасте. Он был явно то ли командир, то ли заказчик. На «чероки», естественно. С «узи» в руках. Сплошная фирма. Лысоватая седина. Или седоватая лысина. Я мысленно окрестил его Шеф.

Так вот, Шеф с интересом наблюдал за развитием событий и вмешиваться, похоже, не собирался.

Вот он-то мне и расскажет, что привело эту компанию на пагубный путь преследования меня. Остальные, если попытаются обойтись со мной грубо, поплатятся соответственно.

Пятнистый молодой человек, который так неловко катился за машину, словно прочел мои мысли: этаким чертом выскочил обратно и с диким криком выстрелил мне прямо в лицо. Тут мне не удалось сдержать сразу два рефлекторных действия: я уклонился, хотя и был уверен в прочности стекла, и одновременно, увы, выстрелил. В броне двери были незаметные снаружи отверстия для стрельбы. Они были заделаны тонкими резиновыми прокладками и закрашены. А в случае стрельбы должны были вновь заделываться и закрашиваться.

Юноша между тем упал. Обливаясь кровью. Совсем как в кино. Как водится, не веря случившемуся. Как это ТАКОЕ произошло с ним. С другими все ЭТО казалось ему нормальным и даже забавным.

Вот так. Вот так все было хорошо, и вдруг на ровном месте у ребят появились проблемы. В виде раненого. Которого еще надо вытащить из сектора обстрела.

Если они, конечно, знали, что такое «сектор обстрела». Пятнистый же баран, раненый, даже не пытался отползти с простреливаемого места. Лежал и скулил. Прямо провоцируя себя добить, чтобы таких больше не было и не плодилось.

Помогать пострадавшему явно никто не торопился. Кому же захочется подставляться под пули. Ежели ненормальный один против пятерых защищается, значит, ему есть что защищать. Что-то наверняка хорошее.

Что потом можно будет поделить. На пятерых. Или на четверых. Надо только дожить до этого благословенного мига. И лучше целым.

Шеф с «узи» понял настроение своих легионеров и завопил:

— Живым брать! Колеса! Колеса пробейте!

Но его никто не услышал. Кому нужен живой придурок с пистолетом. А резина, да еще такая хорошая, стоит хороших денег.

Тогда начал я: прошел к задней стенке машины, взял висящий в специальном креплении баллон, очень похожий на огнетушитель, приоткрыл чуть стекло — заднее окно выходило на «чероки» — и открыл баллон на полную.

Шеф как раз садился в машину, тыча пальцем в мобильный телефон. Ноги его так и остались в джипе, а остальное вывалилось наружу. Головой вниз. Очень неудобная поза, но он даже не заметил.

Остальной народ тем временем толпился у кабины и царапал прикладами двери.

Я открыл другое окно и швырнул им под ноги газовую гранату. Это вам не газовый баллончик. Не все выживают. Но все же легче, чем осколочная. Хотя вырубаются все. Я стал выбираться, расталкивая вперед и назад «додж» и «чероки».

Чья-то рука попала под колесо и неприятно хрустнула. У меня не было времени ждать, пока газ рассеется. Да и желания кого-нибудь из них оттаскивать из-под колес тоже не было. Хотя и нарочно не наезжал…

Мне было все равно.

Я поставил машину в удобную позицию и вышел посмотреть — что же получилось? Оружие собрать. И вообще — добычу.

Захватывающее занятие — сбор добычи. Ведь даже у этих нищих говноедов могло оказаться что-нибудь интересное. В смысле оружия.

Уж не говоря про «узи» и «чероки».

Итак: два дробовика, пистолет Макарова с двумя патронами и даже самая настоящая трехлинейка с примкнутым треугольным штыком. Отлично сохранившаяся. Раритет. В песках пустыни, что ли, держали ее закопанной с Первой мировой… Я понюхал ствол — из нее не стреляли. И хорошо. Стекла, пожалуй, выдержали бы, а вот двери… Пуля из этого длиннющего приспособления для убийства летит около двух километров. И — оптический прицел. Тех еще времен, но явно рабочий.

Это уже серьезно. Надо будет проверить, насколько этот прицел нынче прицелен.

«Макара» брать с собой никак нельзя. Неизвестно, в кого ушли остальные пули из обоймы. Пушка наверняка «темная». Если не «мокрая».

А теперь — главное. Шеф, владелец престижных «узи» и «чероки». Он был все еще в глубоком отрубе. В кармане — беретта. Дорогой пистолет. Документы, судя по всему, настоящие. И долларов — тьма-тьмущая. Непонятно совершенно, зачем с такими бабками затевать игры со стрельбой. Конечно, он был уверен, что будет игра в одни ворота… А! Чего гадать! Сейчас узнаем.