Читаем Лунный пёс полностью

Так говорил один мой знакомый ребенок, увлекающийся Фенимором Купером. То есть я уже пересеку несколько таких оживленных развязок, после которых…

Достанется ребятам от шефа. Я слыхал, шефы у них строгие.

Я пристегнул Тиму рацию и молча кивнул на кусты, где мучились мои бравые преследователи.

Через минуту я слышал, о чем они переговаривались с кем-то по сотовому телефону:

— У нас тут сплошной дристеж! Черт его знает почему! Но вести больше не можем. Фура его тут чуть в кювет не спихнула. А теперь фура кукует на приколе — четыре покрышки пробиты. Не говори мне, что это простой фраер. В фуре, кстати, товару штук на двести. Сейчас как-нибудь до больницы доберемся и оттуда позвоним, что да как. До связи.

Я нажал кнопочку, и Тим через пару минут был у меня.

И мы просто поехали дальше. У меня не было сотового телефона, и я позвонил с ближайшей почты:

— На пятьсот тридцать четвертом километре, у поселка Блинно-Лопухово, стоит канистра, а в ней бензина литров двести. Девяносто пятого. У хозяев понос. Мой процент тот же. Привет!

Вот теперь я точно знал, что новым знакомым будет не до меня.

— Вы проехали на желтый свет. — Мент смотрел на меня выжидательно. Он застоялся, будний день, движения почти никакого.

И хотя я проехал чисто на зеленый:

— Да? Извините, не заметил. Зачитался. Такая книжка интересная попалась.

— Надо повнимательней. Вот недавно на этом перекрестке «Волга» врезалась в «КамАЗ». Три трупа. Тоже, наверное, зачитался. А вы, книжка инте… ЧТО?! ЧТО ВЫ СКАЗАЛИ?!

Я посмотрел на него вполне невинно:

— По радио читали. С выражением.

Мент, молоденький мальчишка, еще без скуки погони за деньгами на лице, расхохотался. Потом посерьезнел:

— Тут именно таким «уазиком» тоже интересовались. Тоже с выражениями. Фирменную фуру без колес оставил…

— А при чем здесь я?! Вот мои документы, вот путевка… Все, что угодно.

— Ладно, езжайте. На эту фуру сегодня заявок десять поступило. Жалобы на хамство. Что не пропускал. Так что все справедливо. А что, вы всегда машину так оставляете. С включенным двигателем и распахнутой дверью?

— Ну, у КП ГАИ разве есть чего бояться?

— Любой прохожий подросток, любой придурок…

— Да нет, это не получится.

— Сигнализация? Секретка?

— А вы попробуйте откройте.

Сержант приоткрыл дверь. Тим высунул голову и предупреждающе рявкнул. Сержант отшатнулся от машины и прислонился к будке:

— Ты так заикой сделаешь. Ну и сигнализация!

— Это еще и прихватизация при случае. При случае чего.

Мы расстались почти друзьями. Я даже решился сделать ему небольшой подарок: Тим принес ему в зубах бутылку коньяку. От подарка в таком исполнении еще никто на моей памяти не отказывался. Тим поставил коньяк на стол ментовской будки и величественно вышел.

Мы последовали дальше. На следующем КП нам приветственно отдали честь, а еще на следующем сказали:

— Привет! Уже вечер. Не хочешь у нас остановиться? Здесь и кафе, и под охраной… Ставь вон там машину и отдыхай.

Я понял, что район, где меня за пятьсот километров обыскивали семь раз, наконец кончился.

И все-таки мы ехали всю ночь. И довольно быстро. К утру можно было не опасаться погони. Уже слепил глаза даже ближний свет встречных машин, уже слепила глаза даже шкала приборов, и я стал выбирать боковую дорожку — встать на ночлег в стороне от трассы. Тут на дороге появился громадный черный силуэт. Я посмотрел на Тима. Он равнодушно зевнул. Опасности не было. Он прекрасно видел в темноте и, главное, чувствовал опасность.

Я притормозил. Все было просто. По-нашему. «Запорожец» врезался в стоящий посреди дороги трактор. Врезался не сильно. Видимо, из-за дождя и плохой видимости водитель увидел трактор слишком поздно.

А трактор просто стоял посреди дороги. Без ограждений там всяких или освещения. Вокруг грустно бродил мужик — явно хозяин «Запорожца».

— Да, — говорил он с выражениями. — Вот сволочи! Хорошо, хоть двигатель сзади. До дому-то доберусь.

От него резко пахло самогоном. В этот момент Тим громко гавкнул и побежал к машине. Я знал этот гавк. И тоже рванул.

С попутной стороны раздавался угрожающий рев крупного грузовика. Я рванул с места и объехал трактор. Как только я это сделал, грузовик высветил фарами «Запорожец», заскрипел тормозами, вильнул и расплющил «Запорожцу» заднюю часть. То есть двигатель.

Потрясенный хозяин стоял неподвижно. Мне было жаль его, и одновременно одолевал смех. «Хорошо, что двигатель сзади!» Я зашелся в кашле, чтобы скрыть приступ хохота. И тут мой взгляд упал на Тима, и хохот пропал. Потому что Тим тоже хохотал. Он смеялся беззвучно, сотрясаясь всем телом, но ошибки быть не могло. Он смеялся.

Я всегда считал способность понимать юмор самым несомненным признаком интеллекта. И вот теперь, моя собака… Впрочем, я никогда не мог назвать ее своей. Тим не слушался меня, а слушал. И вполне мог просуществовать в этом мире и без меня. Как и существовал в прошлой своей жизни, о которой мне ничего не известно. И прогнать я его, пожалуй, тоже не мог…

Надо было ехать дальше. Помочь владельцу «Запорожца» было нечем.