Читаем Лунная нить полностью

Легкая улыбка трогает ее губы, и она едва заметно кивает. Я испытываю внезапное облегчение, будто кто-то непринужденно смахнул рукой все мои страхи, словно вчерашнюю пыль с мебели.

– Можете начинать.

Станки ставят рядом друг с другом; перед каждым – по низкому деревянному табурету и корзине разноцветной пряжи. Мне достались оттенки желтого: от цвета банановой кожуры до медового, принцессе – темные оттенки синего и винно-красный. Я сажусь и расправляю юбку с рюшами, чтобы она не мешала в работе. Принцесса делает то же самое.

Мы переглядываемся и беремся за пряжу. Продеваем нити то сверху, то снизу, от одного конца к другому. За нами тихо перешептываются зрители. Я не обращаю на них никакого внимания; сейчас главное – подобрать цвета и определиться с тем, что я хочу изобразить.

Любые послания исключены: сейчас день, а значит, я не могу использовать лунные лучи.

Но мне безразличен исход этого поединка. Сейчас важно только одно: дар принцессы. Я останавливаюсь и искоса гляжу на ее станок. Пальцы Тамайи ловко переплетают нити, и она уже почти доткала треть гобелена.

Я работаю быстро, но она еще быстрее.

– Скажи мне, брат, – произносит принцесса, обернувшись. – Тебе нравится новое место, где ты спрятал Эстрейю?

Кажется, будто в комнате резко стало холоднее. Сайра тревожно переглядывается с королем. По спине пробегают мурашки. Аток в бешенстве вскакивает с кровати.

– Что ты об этом знаешь? – спрашивает он.

Принцесса Тамайя лишь улыбается.

– Просто поддерживаю разговор. Мы давно с тобой не общались.

– Мы не будем обсуждать Эстрейю, – шипит Аток сквозь зубы. – Продолжай ткать, или…

– Или что? Ты спрячешь меня от моих друзей? Заберешь мои вещи? – Она кивком указывает на мое платье – видимо, очередной наряд из ее гардероба, – и ее губы презрительно искривляются. – Ты уже сделал все что мог, hermano.

В черных глазах Атока загорается недобрый огонь.

– Нет, не все. Может, попросить жреца закрыть чей-то говорливый рот?

Руки Сайры слегка вздрагивают, словно он готовится к нападению. Я впервые вижу, как принцесса съеживается и ссутуливается. Стиснув зубы, она мотает головой. Аток с удовлетворенным видом опускается на кровать. Сайра сжимает кулаки, будто его только что лишили последней еды.

Принцесса отворачивается и берет в руки пряжу. Ее пальцы легко порхают над станком, и под ними постепенно вырисовывается пейзаж.

Раздаются восторженные возгласы. Я не задумываясь встаю со стула и заглядываю ей через плечо. В верхней части гобелена изображено дождливое небо. Под искусно вытканным ливнем дремлет Ла Сьюдад; на заднем плане – лавандовая гора, окутанная туманом. Совсем вдали виднеется озеро Яку, потревоженное порывами ветра.

Пейзаж кажется таким реалистичным, что я не удивилась бы, если бы в грозовом небе засверкали настоящие молнии, а из шерстяных туч пошел бы настоящий дождь. Я еще никогда не видела ничего подобного. С самого детства мне внушали непреложные истины: я – лучшая ткачиха во всей Инкасисе; я – мудрый лидер и искусный борец. Иллюстрийцы всегда лучше всех.

Но меня обманывали. И Ана, и мои родители, и Каталина. Я не лучшая ткачиха. Этот титул принадлежит принцессе. Я стою за принцессой, и она едва заметно прижимается ко мне спиной. Прищурившись, я наблюдаю за ее работой. Внимательно изучаю каждый ряд. Ее руки не останавливаются ни на секунду, но в какой-то момент я замечаю, как она проводит мизинцем по небольшой точке в глубине озера Яку.

Драгоценный камень, в котором заточены неупокоенные души, жаждущие смерти. Смертельное оружие. Эстрейя. Колени подкашиваются, и я торопливо возвращаюсь на свой стул. Мой гобелен не закончен даже наполовину. Без особого энтузиазма беру в руки пряжу, но тут Аток издает громкий возглас разочарования и окидывает меня взглядом, полным отвращения. Посыл понятен.

– И это все, на что ты способна? – спрашивает он.

Я указываю на гобелен принцессы.

– С ней нет смысла соревноваться. Она владеет этим искусством гораздо лучше меня.

– Тогда зачем я стою здесь и трачу свое время?

С трудом подавляю желание разбить ему голову ткацким станком. Делаю глубокий вдох и пытаюсь справиться с яростью, от которой вскипает кровь. Медленно и спокойно отвечаю:

– Вы пришли по собственному желанию. Я вас не приглашала.

Кто-то издает тихий смешок, но тут же замолкает: все знают, как опасно смеяться над Атоком.

– Вы останетесь наверху. Обе, – шипит Аток и, развернувшись, шагает к двери. Моя накидка эффектно развевается у него за спиной. – Ни еды, ни питья для обеих. Пусть сдохнут тут от голода! – рявкает он напоследок. Его голос напоминает лай сторожевой собаки.

Дверь с грохотом захлопывается. Стража остается снаружи. Я мрачно переглядываюсь с принцессой. Мой план сработал, но теперь я тоже застряла здесь. Я не могу позволить ему держать меня здесь до самого Карнавала.

– Думаете, свадьбу теперь отменят? – шепотом спрашиваю я.