Читаем Луковое горе полностью

‒ Завтра продадим пять тонн, я азеру предложил по одиннадцать, он сказал, возьмет, но деньги в течении трёх дней. Да, вот сюда, к этой девятиэтажки, ‒ турок показал пальцем на гостиничный комплекс и протянул измятую купюру водителю.

‒ Не бойтесь, деньги азер отдаст. Нам нужно скорее отпустить Славку, а то он съест нас ‒ каждый день дай ему водку и женщину.

Грязный снег высотой по лодыжку мешал идти к серому панельному зданию. На входе оплата за номер на три дня вперёд. Длинный коридор, ведущий в кафе-бар и грязный узкий лифт. На восьмой этаж, скорее в номер. Егор с нетерпением ожидал встречи с цивилизацией, днём он тщательно к ней подготовился, купив несколько кусков мыла и пачку порошка. Лёха, получив ключи из рук Онура, открыл вход в номер. Небольшой: две койки, холодильник и объединённый санузел. Бурный вечер с поеданием баклажанной икры и хлеба с чаем, прерывающийся помывкой да стиркой, закончился скоротечно пролетевшей ночью, и вот стук в дверь ‒ пора ехать на рынок работать. Быстро втолкнув в себя остатки ужина, русские вышли во двор, там, понурив голову и зевая, стояли молодые турки.

‒ У вас всё хорошо? Чего грустим? ‒ довольный жизнью произнёс Орлов, поднимая воротник.

‒ Нет, полночи ждали в коридоре, Славик достал, хоть бы нам что перепадало. Нет, нам только страдания, ‒ Назим сплюнул в сердцах густую зелёную слюну.

‒ Мы будем к вам ходить спать, матрацы принесём и на полу. Пусть отец его развлекает, достал! ‒ в сердцах выпалил Джавдет и добавил фразу на турецком, вызвав смех у Назима.

Сев в машину, турки перешли на свой диалект. Егор, отскоблив со стекла иней, грустно смотрел на параллельный мир, в котором жили тюменцы, говорящие исключительно по-русски. Вот и рынок, родной прилавок, споры с азербайджанцами о методологии продаж. Первые покупатели, игра в пятнашки с турками от скуки да скудный обед, скребущее чувство безденежья и отсутствия перспектив даже на несколько дней вперёд.

‒ Лёх, дай мне двести рублей старыми, хочу сегодня домой позвонить, ‒ Егор смущённо подошёл к партнеру и попросил его немного разориться.

‒ Нет, сто, только сто. Куда тебе столько болтать, пару фраз и всё! ‒ с этими словами Орлов начал собирать по карманам мелочь. ‒ На сто пять рублей и сорок копеек! Держи, не растеряй! ‒ гора мелочи с одной печальной купюрой неохотно перекочевала в руки Егора.

После обеда настроение улучшилось, рассчитались с Онуром за отгруженные пять тонн, буквально завтра Слава сможет отправиться, наконец, к жене и сыну, о которых он вспомнил лишь один раз перед заселением в номер.

Нудный длинный рабочий день, нехотя, подходил к концу, снова вечер, такси и гостиница. Поднявшись на этаж, коммерсанты застали Славика, по пояс раздетого, курящего в коридоре, на боку кобура с пистолетом. Увидев своих, он подошёл к ним, попытавшись обнять всех разом, и заговорил:

‒ Я тут, пока вас не было, поспорил с чёртом одним, что смогу взвести курок, а пистолет всё равно не выстрелит. На пятьсот новыми. И дважды его выиграл! Потом мы с ним взяли бухла, посидели ‒ кайф! Вот уважаю вас, короче! ‒ охранник вытащил ствол, начал показывать с ним фокусы и щёлкать спусковым механизмом, в шутку втыкая его в бок Онуру, кричал. ‒ Ну что, стрелять, турецкая морда? Ты готов?

‒ Не, Славик, не надо, иди спи. Завтра деньги отдам, и езжай к семье, выспись! ‒ турок при помощи сына пытался завести беспокойного вояку в номер и уложить спать.

‒ Я тут с одной бабой сошёлся. Первый раз за деньги, сегодня, сказала, просто так вечером придёт. Я же не для себя с ними сплю, а всё ради них! Вон в родном селе каждая баба уже знает меня и всегда готова со мной отдохнуть! Эх, родная сторона! Всё бесплатно, ещё и кормят!

‒ И что жена, молчит, не знает?! ‒ восхищённо воскликнул Онур.

‒ Она просто слепа и глуха, ‒ смеясь, предположил Лёха.

‒ Да здоровая она! Во, ‒ Славик развёл в стороны руки, ‒ какая! И глаза с твою голову, усатый! А что такого? У вас же, турок, жёны молчат, пока вы тут в России зажигаете! Чем я хуже? ‒ Славик развернулся, шатаясь, зашёл в номер, с грохотом повалился на стол, тут же уснув.

Егор не стал больше наблюдать происходящее, удалился в свой номер заканчивать постирушки и скорее спать. Как же здорово, оказывается, уснуть на койке, на чистом постельном белье. Проспав с час, он бодро встал и побрёл на почту звонить родным. Орлов из-под очков наблюдал за ним, лёжа на кровати и читая Святое Писание, зло произнёс:

‒ Тебе хорошо. Я хотел заказать себе женщину, ну, думаю пост, но не страшно, потом раскаюсь, сил-то уже нет совсем слушать Славика. К Онуру кинулся, он, дятел, денег не даёт, приходится сублимировать, ‒ Лёха вздохнул, выразительно захлопнув книгу, и отвернулся к стене.

‒ Может завтра останемся в гостинице, возьмём отгул. Свяжем пьяного охранника, отберём ствол. Онур приедет один с деньгами, мы отберём их все, его свяжем и уедем, нам хватит. И пусть попробуют приехать в наш город, где они никто и звать их никак, ‒ Егору внезапно стало обидно за Орлова, и жёсткий план созрел сам собой.

‒ Ну не знаю-не знаю…