Читаем Лучшее полностью

— Какая же ты у меня хитроумная, Ореада! Какая у тебя хитрая мордашка и ловкие пальчики! — улыбнулась мама. — А давай-ка я приготовлю тебе ужин из железа. Правда, для этого нужен специальный железный нож и специальная железная вилка.

— Правда? Побегу сделаю их! — обрадовалась Ореада.

— Тогда заодно сделай и мне такие же, — попросил Генри Хитропалый.

— Нет, Ореада, не надо никуда бежать. Садитесь оба за стол и ешьте нормальный ужин. — Фрэнсис очень любила мужа и дочку, но иногда совершенно их не понимала.

Нельзя сказать, что Ореада росла или взрослела. В школу она пошла в девять лет, но выглядела тогда на четыре или пять. Хотя школа была только для видимости — Ореада и без нее давно все знала.

Училась она хорошо. Она была особенная девочка, хотя сама того не сознавала. Иногда на уроках она отвечала так, что все столбенели, но никто не назвал бы ее ответы неверными. Какая разница, с какого конца ты начинаешь отвечать? В общем, Ореада была необычная маленькая девочка с хитрой улыбчивой мордашкой, и большинство одноклассников ее любило. А те, кто не любили, боялись. Но разве можно бояться такую хрупкую маленькую девочку, как Ореада Хитропалая? Еще как можно! Потому что она всегда говорила: «Веди себя хорошо со мной, не то сделаю железного волка и натравлю на тебя». И ведь сделала бы! Все это прекрасно понимали.

Домашнюю работу Ореада всегда выполняла на «отлично». Правда, не совсем по-школьному, как считала мама. Ореада брала учебники и шла в мастерскую отца, потом на склад, а оттуда вглубь горы в черные комнаты с горшками и деталями.

Так пела Ореада.

И потом просто брала железные ответы из особых горшков, раскладывала их по порядку и делала оттиски в тетрадях. Все задания оказывались выполненными правильно и к тому же выглядели так, будто она написала их своей рукой. Так она готовила домашние задания — отвечала на вопросы по чтению и литературе, решала задачки по арифметике. И всегда без единой ошибки. Потом она бросала железные ответы каждый в свой горшок, и они снова превращались в горячую лаву.

— А ты не думаешь, что это обман? — спрашивала ее мама. — Что если все остальные дети начнут делать задания так же, как и ты?

— А вот и нет. Они не смогут, потому что у них нет хитрых пальчиков и горячее железо сожжет им руки. Нет, мама, это не обман. Это просто хорошее знание предметов.

— Тогда ладно, — соглашалась Фрэнсис.

На самом деле она очень многого не понимала в своем муже Генри («Он такой мальчишка, совсем мальчик, железный мальчик») и дочери («Она как сова, маленькая сова, маленькая железная сова»). Генри и Ореада не любили дневной свет, но всегда встречали его храбро и стойко, как только могли.

Однажды Ореада застала маму всю в слезах, но в этих слезах была и соль счастья.

— Посмотри. — И Фрэнсис показала дочери валентинку, железную валентинку, которую подарил ей Генри. Там было железное сердце и стихи из железа:

— Ой, как мило, мама! — восхитилась Ореада.

— Но она же из железа!

— Ага. Знаешь, самые первые в мире стихи тоже были из железа.

— А пятьсот лет? Что это значит?

— По-моему, вполне достойно — после смерти жены выждать пятьсот лет и только потом снова жениться.

— Наверное, ты права, Ореада, — вздохнула Фрэнсис.

Иногда ей приходилось нелегко со своей семьей.

Мастерская приносила Генри приличный доход. Вернее, приличный доход приносила продажа разных деталей из темных комнат, расположенных за мастерской. Продавцы запчастей и другие специалисты по ремонту, причем не только пишущих машинок, приезжали к нему за деталями. Цены он не заламывал, а найти в его закромах можно было все без исключения. Например, приходит какой-нибудь торговец запчастями, смотрит в каталог и называет номер детали трактора, сенокосилки или, допустим, посудомоечной машины. «Минутку», — говорит Генри и отправляется в свои таинственные темные комнаты. Идет и напевает смешную песенку:

И уже через пару секунд, не успеет стихнуть последнее слово песенки, Генри возвращается с нужной деталью, еще горячей, в руках. И он ни разу не ошибся. Будь то комбайны, электродвигатели, «форды», он немедленно приносил именно ту деталь, которая требовалась — по номеру из каталога, или взглянув на испорченную деталь, или даже просто по описанию. А уж пишущие машинки он чинил лучше и быстрее всех в городе. Генри не стремился разбогатеть, более того, богатство его пугало. Но дела шли на зависть многим, и никто из семейства Хитропалых ни в чем не нуждался.