— Ладно, иди! Но чтоб больше я тебя здесь не видел!

Он поднял корзину Нгвей Тин и помог ей выбраться из толпы. Та еще не оправилась от испуга — ей хотелось и плакать и смеяться.

Наконец Пхоу Кха выздоровел. Работу кондуктора он потерял и теперь помогал жене торговать. Они оптом закупали мандарины, сразу по нескольку корзин, а продавали их в розницу. Каждая корзина приносила доход в один-два джа. Оптовые торговцы охотно отпускали им товар в кредит, потому что видели, что перед ними честные люди.

Потом они сами стали оптовыми торговцами и снабжали фруктами мелкие лавчонки и ларьки.

— Пхоу Кха, хорошо бы нам купить дом, хватит жить в монастыре, и мальчиков надо дальше учить.

Живя очень экономно, они скопили нужную сумму и приобрели небольшой дом. Сыновья были приучены к труду — старший готовил еду, средний стирал белье, младший убирал дом. Это не мешало им хорошо учиться. Они успешно закончили среднюю школу, стали хорошими специалистами и уважаемыми людьми. Прошло много лет…

Пхоу Кха скончался. Нгвей Тин теперь не работала и жила с сыновьями. Они построили в монастыре, где когда-то нашли приют, дом отдохновения. Мать радовалась, что ее дети строго соблюдают посты и религиозные обряды, — поистине, они достойные люди!

Вот что вспомнила До Нгвей Тин, когда услышала у колодца разговор о деревенских. Он завидует всем деревенским, в том числе и моим сыновьям, которые вышли в люди. А сам живет кое-как, он как пустоцвет — никому не приносит пользы. Ни стране, ни людям, ни самому себе. Да и чего ждать от человека, который живет на иждивении у матери! Мы хоть и деревенские, зато честно трудимся, честно живем, сыновья приносят пользу родине. Дети в соседнем доме поют песню: «Старайтесь стать лучше, делайте добро!» Хороший человек живет не только для себя, он всему народу приносит пользу. А что толку в таких людях, которые даже о себе не могут позаботиться! Пусть говорят что угодно, мне нет до этого никакого дела. До Нгвей Тин прожила свою жизнь честно, вырастила и воспитала детей, которые стали достойными гражданами своей страны. Ей было чем гордиться.

Перевод Г. Мининой.

<p>МАУН ВУННА</p>

Маун Вунна (настоящее имя — У Сейн Тан) печатается в ведущих литературно-художественных журналах «Шумава», «Мьявади» и других. Известный сценарист, активно работает в области кино.

<p>КИНОРЕЖИССЕР</p>

Прежде всего я должен рассказать вам о том, как встретились Маун Эйн Та и Тин Мья Хмуэй.

Семнадцати лет Маун Эйн Та был принят простым рабочим в частную киностудию. Там его кормили, а ночевал он на съемочной площадке среди декораций. В день съемок ему платили три джа, деньги немалые по тем временам. На них можно было поесть, и купить пачку хороших сигарет, и сходить в кино. На неделе обычно бывало два или три съемочных дня. В остальные дни Маун Эйн Та поливал цветы в саду у хозяина, колол дрова, помогал готовить декорации для предстоящих съемок. Вместе с ним на студии работали еще трое подсобных рабочих.

В то время как-то не принято было, чтобы владелец студии выступал в роли режиссера-постановщика. Но его хозяин У Мьин Тан составлял исключение. Человек со средствами, который решил заняться кинобизнесом, обычно открывал собственную студию и нанимал режиссера, а также актеров.

Маун Эйн Та мечтал стать режиссером. Хозяин студии У Мьин Тан, человек требовательный, сам досконально знал дело и подбирал на киностудию людей опытных, обязательных, исполнительных. Хитрецов и обманщиков и дня не держал. Был он вспыльчивым, но не злым. Его главный помощник, Ко Чи Аун, талантливый режиссер и администратор, не гнушался никакой работой и, когда не хватало рабочих рук, сам колол дрова, поливал сад.

Маун Эйн Та старался во всем подражать Ко Чи Ауну, который был для него кумиром. Студия состояла из операторской, монтажной и декораторской группы, административного отдела и отдела рекламы.

В обязанности Маун Эйн Та входило выполнять поручения начальников всех этих групп и отделов. И он с готовностью делал все, о чем бы его ни просили. Этим он отличался от остальных трех рабочих: Ба Тина, Джи Мьина и Аун Нгвея. Те признавали лишь одного — начальника, на указания других не реагировали. Маун Эйн Та связывал свое будущее с работой на киностудии. А для этого, как он сам справедливо считал, нужно досконально знать и уметь делать все, что связано с производством фильмов.

Как-то раз после шести вечера, когда все разошлись и в студии оставались только Маун Эйн Та и ночной сторож, вдруг зазвонил телефон. Маун Эйн Та поднял трубку.

— Кто это? — раздался голос режиссера.

— Это я, Маун Эйн Та.

— Ты дежуришь?

— Да.

— А еще кто-нибудь есть? Где Джи Мьин?

— Ушел в кино.

— В таком случае придется тебе это сделать. Запри контору и сбегай домой к Ко Чи Ауну. Скажи, чтобы сейчас же шел в студию и оттуда срочно позвонил мне домой. Понял?

— Понял, хозяин.

Ко Чи Аун жил недалеко, но дома его не оказалось. Он, как и предполагал Маун Эйн Та, сидел в клубе за кружкой пива.

— Хозяин велел срочно идти в студию и оттуда ему позвонить, — сказал Маун Эйн Та.

— Что-нибудь случилось?