Читаем Ловчие Удачи (СИ) полностью

Карнажу пришлось потратить немало времени, прежде, чем он вырвался из толпы увлеченных поединком зрителей, потому как, чем ближе становилось событие, тем менее проходимы оказывались ряды собравшихся. Вернувшись, наконец, в Лангвальд, он попался на глаза мэтру Николаусу, но это уже не имело значения. Пожелав хозяину доброго утра, Феникс двинулся по дороге к лесу. «Ловец удачи» как никто другой чувствовал приближение того, чего ждали все те, кто явился в этот город на краю обитаемого мира. Небо над гладью Покинутого Моря уже приобретало свинцово-серый оттенок, словно перетекающий из чернеющих вдали, на линии горизонта, туч.

Когда-то давно Карнажу приходилось слышать множество предположений об этом явлении на диспутах магов в Высоких Шпилях Швигебурга. Тогда посещение подобного рода собраний было свободным для всех желающих, и любой мог приобщиться к тайнам мироздания. Феникс с интересом приобщался, выслушивая нескончаемые речи о Пустоте, что затаилась на грани мира и, якобы, вот-вот должна двинуться в сторону Материка. Постепенно в речи какого-нибудь оратора явственно разрасталась паника, так как бедняга сам глубоко проникался собственными словами, и, в определенный момент, хватаясь за голову, затихал и садился на свое место с заключительной фразой: «Мы все обречены». Потомок Xenos также выслушивал множество упреков в адрес своего беловолосого родителя, который избавил мир от непосредственной власти над Восьмью Стихиями, в результате чего магия ослабла, став Единой. Точнее, возможностей в магическом плане появилось гораздо больше, но, для того, чтобы творить нечто равное по силе обладателям Кристаллов Стихий, приходилось совершенствовать и развивать собственный потенциал. Который, разумеется, был безграничен по идее, но очерчивался навыками и достижениями за все то время, что прошло с восхода Ta’Erna. Слышалось множество утверждений на разный лад о том, как легко могли былые магистры Орденов Стихий совместными усилиями остановить Пустоту, если той вдруг вздумалось бы двинуться на Материк. Однако, нашлись и те, кто могли опровергнуть утверждение, вспомнив тот факт, что Аир А’Ксеарн и его славная шайка гомункулов, именуемая Xenos и последователи, не без труда, но смогли одолеть всех магистров. Конечно, не сразу, по очереди, но то были палачи ЭРА, а Пустота, по утверждениям чародеев, которых, кстати, не опровергал уважаемый мастер Хронос, могла являться темпоральной аномалией, что было куда серьезнее горстки удачливых храбрецов.

Тропа вела меж чахлых деревьев наверх, к утесу. Карнаж прибавил шаг. Все быстрее и быстрее, пока не осознал что бежит, словно на ежедневных тренировках Киракавы, где учитель клал ему на грудь соломенную шляпу и велел бежать так быстро, чтобы потоки встречного воздуха не давали головному убору свалиться на землю. Топот его ног, еле различимый, благодаря науке старика, сейчас отдавался растянутым неестественным эхом в ушах. Воздух стал тугим и густым, как вода. Феникс с усилием рассекал его, чувствуя нарастающую боль в мышцах. Один за другим исчезали, словно растворяясь эхом, окружающие звуки. Над головой нависало тяжелой, прижавшейся своей громадой почти к самой земле, свинцово-серое небо. Деревья вокруг страдальчески изогнулись, обшаривая ветвями воздух и, поминутно сцепляясь друг с другом. Феникс старался не смотреть по сторонам, а устремлять свой взор только вперед. Наконец, он вырвался из наступившего затишья, резко спадшего, словно пелена, едва успел остановиться на самом краю утеса.

Внизу пенилось и бурлило Покинутое Море. Ветер постоянно менял направление, то налетая со спины, то ударяя в лицо и не давая вдохнуть. Высокая трава волновалась у обитых мысков сильванийских ботфорт. Карнаж стоял один посреди всего этого хаоса и лицезрел то, как из-за высоких далей темнеющей у горизонта тучи появилась черная точка. Она плыла в воздухе, быстро приближаясь, оставляя за собой шлейф неясной субстанции, которую, видимо и составляла так называемая Пустота. Темное вещество полосой спускалось на бурлящие внизу воды, и отходило по ним обратно к линии горизонта.

Феникс впервые встречал Странствующую Башню здесь. Раньше он приезжал слишком поздно, но теперь обстоятельства заставили быть первым из первых и он не жалел об этом. Подобное зрелище стоило того. Огромная конструкция начала вырываться из окутывавшего ее «кокона», прорезая сиянием лунного камня* густую оболочки и вспарывая водную гладь, словно ножом, отчего в тех местах клубился густой пар.