Лоик снова перешел на бег. Ближайший колодец наверняка уже недалеко. Любая лестница – и он опять окажется в мире людей. Но шум нарастал, словно надвигаясь на него. Звуковая галлюцинация? Он продолжил путь. На память пришли легенды. Психи, которые сбежали и не сумели укрыться от бушующих вод. Бедолаги, которые утонули здесь и чьи растворившиеся кости, можно сказать, текут из водопроводного крана.

Он наддал. Все пропало. Кинулся в другую сторону, не зная, движется ли он к спасению или к собственной смерти.

Снова пещера в форме креста. Напротив него – три прохода. Он выбрал один наудачу, метнулся туда, по-прежнему не представляя, удаляется ли он от опасности или ошалело мчится ей навстречу. Пропитанный запахом мокрых камней и селитры, он сейчас сгниет, он…

Лицо его уткнулось в грязь. Стоило ему приподняться, в затылок уперся ствол.

– Кончен бал, птичка моя.

В его поле зрения возник негр, пока Лоик, стоя на коленях, пытался перевести дыхание. Как жаль, последним, что ему суждено увидеть на земле, будет эта мерзкая рожа. Плохая карма.

Он закрыл глаза и, дабы облегчить свой переход в промежуточный мир, сложил руки и начал читать одну из молитв «БардоТодол», тибетской Книги мертвых:

– О будды и бодхисатвы в десяти направлениях, вы, кто есть сочувствие…

Негр захохотал, к нему присоединился второй, стоящий за спиной Лоика. Столько лет искать Путь, столько усилий в поисках абсолюта, чтобы умереть в подземелье, у ног этих двух козлов. Плохая карма.

Прозвучал короткий щелчок. Лоик подумал, что это затвор оружия, но последовавшее за ним звяканье не вписывалось в картину.

Он открыл глаза и с изумлением обнаружил у себя на запястьях наручники.

– Кто… кто вы?

– А по-твоему?

Второй рылся в его карманах. И достал оттуда увесистый пакетик кокаина.

– Полиция мы, папаша! – проорал ему в ухо негр. – Наркополиция! – Он с улыбкой рассматривал пакетик. – Блин, да тут как минимум грамм десять. Загремишь по полной. С этого момента ты…

– Но… вы оба черные?

– А ты что думал, кретин? Что в полиции «один белый, другой черный»? За кого ты нас держишь? Мы тебе что, два веселых гуся?

34

– У вас очень своеобразная манера вести расследование, старина. Я уж и не говорю о замедленных темпах!

– Дело оказалось более сложным, чем думали поначалу.

Восклицание полковника отдалось щелчком в трубке:

– Но это же вы сами все усложняете! Вы вызываете на Сирлинг армаду техников, чтобы сделать работу, которая уже была сделана, а потом исчезаете на оставшиеся полдня. И никто не может с вами связаться!

– Я возвращаюсь на базу.

– Вы меня успокоили, – парировал Винк, – завтра утром мы официально объявим прессе о смерти Савири. Надеюсь, вы выяснили что-то новое.

Эрван контратаковал:

– Молитесь лучше, чтобы его родители не высказались раньше вас. Кажется, никто им не сообщил, какой оборот принимает расследование.

– Но это же вы должны были держать их в курсе!

Полицейский не ответил, позволив распекать себя и дальше, пока машина катилась вдоль побережья. Береговая линия извивалась зеленой змеей, чередуя серые и синие пятна. Иногда она ныряла в крутые разломы. А иногда выписывала длинные петли, за тысячелетия отполированные волнами. Весь пейзаж был, точно резцом, высечен прибоем. Аршамбо свернул вправо, от моря. Теперь Эрван восхищенно смотрел на небо, не менее минеральное: тучи с мраморными разводами черноты, осыпавшиеся в лучах света грифельные карьеры, серебряные рудники, выплескивающие мерцающий металл. Скалы внизу казались еще более выскобленными – мертвенная бледность костей, забытых на долгие века.

Эрван осознал, что полковник Винк повесил трубку. И тут же позвонил Верни. Жандарм связался наконец с Савири и нашел их «странными».

– В каком смысле странными?

– Угрожающе странными.

Подполковник на данный момент корпел над итоговым отчетом для заместителя прокурора ввиду ее завтрашнего выступления перед журналистами. Сводился он к нескольким строкам: поездка на Сирлинг ничего не дала – ни отпечатков, ни результатов ДНК; в комнате Виссы тоже ничего; остальное сводится к абсолютному нулю – телефонные данные, осмотр близлежащей местности, передвижения кораблей и машин…

– А Бранелек?

– Никаких новостей. Похоже, еще возится с компом парнишки.

Оставалась сегодняшняя находка.

– А перстень?

– Техники говорят, что он провалялся в воде больше тридцати шести часов, а значит, принадлежит убийце. Но сама вещица вполне заурядная. Безделушка для туристов, каких полно на бретонских рынках.

– Никаких органических частиц?

– Нет. Вода и соль здорово промыли кольцо.

Эрван подумал о Бретани, об отце, о его вранье. По сторонам шоссе, как черные узоры на зеленой ленте, мелькали придорожные кресты.

– А это что такое?

Вопрос был адресован Аршамбо. Полицейский заметил метрах в трехстах над крестами группу людей в форме, бегущих цепочкой с ружьями в руках и рюкзаками за спиной. В камуфляжных касках и одежде, они были почти неразличимы на фоне ланд.

– Они снова приступили к тренировкам.