Читаем Ллойд (СИ) полностью

Мы с Аль-Шияром сидели на палубе, младшей из "Дочерей океана", миниатюрной красавице бригантине и пили Арденское шипучее. По мнению большинства жителей Ардены лучший прохладительный напиток. Лениво покачиваясь в плетеных креслах-качалках, укрытые от полуденного солнца матерчатым навесом, мы неспешно вели ничего не значащие разговоры.

Бригантина стояла на якоре, в прямой видимости от берега. Мимо нас то и дело уходили в океан рыбачьи баркасы, постепенно скрываясь за линией горизонта. Я представлял себе, с какой тоской смотрит им вслед "Дочь океана" и сердце у меня изрядно щемило. Но и этот выход Аль-Шияра в океан, как гордо он сам охарактеризовал его, было максимумом того, на что мне кое-как удалось его уговорить. А, мне, так хотелось взять старика с собой в океан. Хотя бы на самое короткое плавание. Увы, Аль-Шияр боялся водной пустыни даже больше, чем любил бескрайние песчаные дюны и барханы.

Когда-то, теперь эти события казались мне бесконечно далекими, я с друзьями совершил путешествие в Лахор и Альбу. Я люблю воспоминания об этом вояже. И с каждым годом, все больше и больше, когда грустные и трагические события постепенно стираются из памяти, а радостные становятся еще ярче.

Тогда, в силу, так сложившихся обстоятельств, мы вблизи от Альбы умышленно разбили о скалы великолепный корабль Самуэля, который тоже назывался "Дочерью океана". За что впоследствии и были вознаграждены созерцанием чудесного зрелища, появлением из пучины двух прекрасных его дочерей. Которые стали достойной компенсацией за утерянный корабль,

С тех пор оба "Дочери океана", гораздо чаще бороздили его воды, чем стояли у причалов или на рейде.

Аль-Шияр все эти годы пытался перехватить меня, где-нибудь на пересечении водных и сухопутных путей. Все напрасно. Либо сам Аль-Шияр запаздывал, либо я раньше времени покидал место возможной встречи, но мы каждый раз расходились. Оно и понятно. Океан и пустыня, как рыба и птица. Трудно им быть вместе. Под конец, я и сам начал искать встреч с Аль-Шияром. И тоже безуспешно.

А, встретились мы совсем недавно на Аль-Шияре. Разве это не символично. Аль-Шияр на Аль-Шияре. Некогда, еще простой караванщик, сумевший дать свое имя самому большому базару на Ардене, Аль-Шияр изрядно состарился на своих караванных тропах. Рано или поздно он должен был осознать, что пора и на отдых. Там на базаре мы и встретились.

Первое его сообщение о том, что я богат, и не просто богат, а умопомрачительно богат, я воспринял спокойно. С одной стороны, нащупать в своих карманах какую-нибудь монету можно было лишь случайно. Но являясь другом таких людей, как доктор Мертимер и лорд Глэвен, я никогда и не думал о деньгах. Мои друзья просто решали мои денежные потребности, как свои собственные.

А, вот, когда Аль-Шияр выложил предо мной целую кучу пухлых бухгалтерских книг и начал объяснять мне, где находится тот или иной, принадлежащий мне караван и в каких банках, даже в самых отдаленных уголках Ардены я могу получить наличные, я сник.

Нет, я схватился театрально за голову, не произнес какой-нибудь душещипательный монолог. Я просто с такой жалостью в глазах посмотрел на Аль-Шияра, что он махнул рукой. Я, мол, ничего другого не ожидал. После чего, он познакомил меня с приятного вида, молодым человеком, по имени Ариф, которому и поручил вести все это необъятное, так неожиданно свалившееся на меня хозяйство.

Судя по результатам, Ариф стал прямо-таки незаменим для меня. Прошло всего несколько месяцев, а я уже время от времени, чтобы сделать что-то приятное Аль-Шияру, заводил с ним экспертный разговор о финансовых перспективах какого-нибудь банка на основании анализа сальдо дебетово - кредитовых таблиц, а также оценить вероятность прибыли при дополнительных инвестициях в этот банк. Судя по снисходительной улыбке Аль-Шияра, не сходящей с его лица, я каждый раз нес откровенную чепуху. Но, как, ни странно, нам обоим это нравилось.

В это раз мы разговорились о счастье. Благоразумно не пытаясь оперировать высокими материями, мы говорили, не выходя за уровень обычных человеческих чувств.

- Наверное, мне трудно жаловаться на свою судьбу - грустно ответил на какой-то, мной заданный вопрос. - Я большую часть своей жизни провел там, где и хотел бы ее провести. А именно, на спине монотонно шагающего по пескам верблюда.

После той нашей первой встречи у информационного камня у входа в Ардену, у меня появилась и цель. Что там говорить, ни вы, ллойды, ни гейры не были нужны людям Ардены. Они не приняли ваш ложный романтизм, базирующийся на крови и убийствах. Назови мне хоть одного поэта, воспевшего ваши кровавые подвиги. Даже не пытайся, их нет. Там в пустыне у меня было много времени, чтобы подумать о смысле жизни. Там я понял, что, во всех вас не было никакого смысла, вы были тяжелой раковой опухолью на теле Ардены.

Я уже сожалел, что так неосторожно вызвал старика на этот, трудный для него разговор, я попытался остановить его, но он продолжал.