Злобин Виктор Викторович

Ллойд

Возвращение

Что-то взорвалось в голове, пронизав все тело жгучей болью, но зато я увидел свет. Собственно даже и не свет, а какой-то тусклый, серо-желтый туман, сквозь который так же ничего не мог рассмотреть. Но этой ужасной, всепоглощающей тьмы, уже не было. А это означало только одно - я вернулся. Вернулся в реальность. Вернулся, хотя это было абсолютно невозможно, по крайней мере, ранее никогда такого ни с кем не случалось. Сил удивляться этому, а тем более размышлять над ним, не было. Я и не стал. Зато я услышал шум и очень обрадовался тому, что узнал его. Это шумел океан, Шумел очень знакомо.

Я, даже, явственно представил себе волны, лениво накатывающиеся на прибрежный песок, и с мягким шелестом убегающие обратно.

Ни воды, ни берега, я, по правде говоря, не видел, просто слышал, что он шумит где-то справа, совсем рядом, за полосой тумана. И еще я понял, что стою, вернее даже иду, или, еще вернее, пытаюсь идти, с трудом перебирая босыми ногами по рыхлому песку. Босыми ногами. Я осознал это с каким-то незнакомым ранее равнодушием. Босыми, так босыми. Рубашки, кстати, на мне тоже не было. Только непонятные холщовые штаны до колен. Но зато на мне был пояс, мой пояс, и на нем меч. Мой старый испытанный друг. Бесценный для меня, он был очень простым с виду, безо всяких украшений. Такой скромный и надежный. Очень надежный. Каким и положено быть лучшему другу. Украшать оружие, мне всегда казалось не только кощунством, но и святотатством. Даже две серебряные магические змейки, вплетенные в его рукоять, были скрыты полосками кожи, изрядно уже потертой. Но, зато клинку цены не было. Многие, очень многие, могли бы подтвердить это, если бы остались живы. Мой меч. Я обрадовался ему, наверное, даже сильнее, чем тому, что смог каким-то непостижимым образом выйти из-под власти Тьмы. Я понял, что не просто вернулся, а вернулся самим собой. И это я знал твердо.

Теперь я стал слышать и голоса, я даже чувствовал в них нескрываемую тревогу и удивление. И понимал, что именно я был их причиной. Меня это не беспокоило. Беспокоило равнодушие, владеющее мной. Это было что-то не мое. Чужое. Еще беспокоило неполное восприятие происходящего. Туман был не только в глазах, но и в голове. Должно быть, я еще не полностью вернулся, попытался успокоить я себя и сделал шаг вперед, в этот серо-желтый туман. Ого, каких усилий мне это стоило. Такого бессилия я еще никогда не испытывал. Жизнь во мне едва теплилась маленькой искоркой, грозящей в любой момент потухнуть. Я это осознавал, но страха не было, одно тупое равнодушие. Я мысленно махнул на все рукой и пошел. Просто пошел, потому, что надо было что-то делать, например, идти. Я и шел.

Потом прямо передо мной в тумане возникли три силуэта. Два больших и один маленький, тот который посередине. Я попытался обойти их. Получилось не очень ловко. Даже совсем неловко. В итоге я упал. Прямо лицом в песок. Голоса вокруг меня усилились. Стали громче, пронзительнее и тревожнее. И до того неясный смысл их стал совсем ускользать от меня и вскоре весь этот говор слился в сплошной нестройный гул. Потом множество рук подняли меня и куда-то понесли.

- Тяжеленный какой - послышался чей-то голос прямо у меня над ухом. Это была правда, я это знал, я действительно весил немало. Но меня продолжали нести. Потом, судя по голосам, меня занесли в какое-то помещение, какое-то время подержали на руках, потом на что-то уложили. И это было последнее, что я помнил, поскольку тут же провалился в какую-то темную бездну. Но это была совсем другая темнота, не та, из которой я так неожиданно вырвался. Эта была приятной и спокойной. Эта была обычным сном.

Потом потянулись эти нудные дни. Я лежал на какой-то расшатанной кровати, абсолютно как мертвый. Терпеть не могу высокопарные сравнения, но я действительно ничем не отличался от мертвого. Просто лежал и все. Не ворочался с боку на бок, не ел, не пил, не спал. Сейчас сомневаюсь даже, дышал ли. Глаз тоже не открывал. Ну чем не покойник.

Меня каждый день пытались кормить, но я только изо всех сил стискивал зубы. То же самое было и с питьем. Эти наивные попытки меня нисколько не раздражали, потому, что в них явственно чувствовалась какая-то трогательная забота обо мне. Вместе с тем, они и не радовали, поскольку вынуждали использовать последние крохи, оставшейся во мне энергии.

И еще, я потерял память. Вернее не то, чтобы совсем, все позабыл. Наоборот, во мне постоянно всплывали какие-то воспоминания, но тут, же затухали, или точнее сказать растворялись во все еще окружающей меня, тьме. Иногда, откуда-то извне в глазах выплывали образы знакомых мне людей, иногда незнакомых, но и в этом случае я понимал, что все они имеют какое-то отношение к предыдущему периоду моей жизни.