Читаем Лютер полностью

Это небольшое сочинение вышло на латыни 11 ноября, а уже пять дней спустя появился его немецкий перевод. В оригинальной версии текст, обращенный к папе, предваряло составленное в почтительных выражениях письмо. Разумеется, Лютер решился на этот жест не просто так. Его уговорил Мильтиц, судя по всему, настроенный довести порученное ему дело до конца, чего бы это ни стоило. 28 августа Штаупиц созвал в Эйслебене заседание капитула своей конгрегации, на котором с большим сожалением передал свои полномочия викария епископа Линку. На одном из заседаний появился весьма доброжелательно настроенный Мильтиц. Поскольку Лютер в работе капитула участия не принимал, Штаупиц согласился организовать Мильтицу встречу с ним, которая и состоялась в Лихтенберге, городке, расположенном на юге Тюрингии, 12 октября. Дипломат принялся улещивать августинца, всячески давая ему понять, что Рим вовсе не против уступок. Откровенно говоря, в то, что Лютер дал себя убедить, верится с трудом: все-таки он знал, что приговор по его делу уже вынесен, и давно настроился не сдаваться. Неужели Мильтиц сумел внушить ему, что одного коротенького вежливого письма хватит, чтобы заменить официальное торжественное отречение? Если б это было так, мы ломали бы себе голову над совсем другой загадкой: кто из двоих — Мильтиц или Лютер — оказался наивнее и простодушнее. Так или иначе, но Мильтиц явно решил использовать весь свой запас уловок и фокусов и посоветовал Лютеру пометить письмо папе задним числом, чтобы создать обманное впечатление, будто оно писалось еще до обнародования буллы. Поэтому на письме и фигурирует в качестве даты 6 сентября.

Каких нечеловеческих усилий, должно быть, стоило ему, ярому врагу Петрова престола, составить свое обращение к папе так, чтобы презрение и злоба выглядели ласковой почтительностью! «Сердцем, — писал он, — я вовсе не отвернулся от Вашего Преосвященства. Не помню, чтобы я когда-нибудь отзывался о вас иначе нежели с глубоким уважением... Вы — Лев, но вы подобны агнцу среди волков, вы — Даниил во рву со львами, вы — Иезекииль среди скорпионов... Я говорю вам правду, потому что желаю вам добра».

Чем же он объясняет папе собственные яростные нападки на Святой Престол, которыми исполнены его сочинения? Тем, что папу со всех сторон окружают исчадия сатаны. «Разве можете вы один противостоять этим чудовищам?» Льстивые злодеи толпятся вокруг него и его именем творят свои беззакония. Хуже всех из них, конечно, доктор Экк, этот «враг Иисуса Христа и слуга сатаны». И он, Лютер, горячо надеется, что папа выгонит наконец всех своих богословов и возьмет бразды правления в свои руки. Тут же он добавляет, что ни о каком отречении с его стороны не может идти и речи. Зато во всем остальном с ним могут делать все, что захотят: он все готов претерпеть. В доказательство своей доброй воли он посылает папе экземпляр своего трактата «Христианская свобода».

Легко вообразить, с каким чувством читал Лев X это послание. Богослов, официально обвиненный в ереси, месяцем раньше опубликовавший злобную книжонку, направленную против него, теперь как ни в чем не бывало любезничает с ним и просит отпустить ему грехи — при условии, что ни одного из своих заблуждений он не признает! И еще надеется снискать его милость, прислав пленительное сочинение, отрицающее и Церковь, и духовенство.

Но сомнения папы относительно искренности автора письма длились недолго. Всего шесть дней спустя после отсылки верноподданнического послания папе Лютер опубликовал грозную обвинительную речь, написанную на латыни, но сейчас же переведенную на немецкий. Речь называлась «Против мерзостной буллы антихриста». «Папа Лев, кардиналы, а также вы все, те, кто правит в Риме! Я обвиняю вас! Я заявляю вам в лицо: если эта булла написана вами, если вы признаете за ней свое авторство... тогда я именем Господа призываю вас опомниться и прекратить свои богохульства. Если же вы отказываетесь, то знайте, что я и другие слуги Христовы отныне считаем ваш престол престолом антихриста; мы отрекаемся от него и не желаем более ему покоряться, мы проклинаем его как силу, противную Иисусу Христу». Далее следует приговор: если папа и его присные будут упорствовать в своих заблуждениях, Лютер обрекает их на гибель вместе с их буллой.

Итак, стоило сманить истину в свой лагерь, как всякая угроза исчезла. Отныне Лютер стал проводником христианской веры, и теперь уже он может выносить приговор, отлучать и предавать виновных в руки светского суда. И действительно, в последней части он в двух словах обращается к германской нации, призывая и славного императора Карла, и князей-христиан более не внимать «диавольскому гласу антихристову». В немецком переводе обращение к князьям оказалось заменено кратким поучением простому народу: «Если папа не отречется, если он не заберет назад свою буллу и не покарает доктора Экка и его соучастников, то ни у кого не останется сомнений, что он и есть враг Божий, гонитель Христа, разрушитель христианства и истинный антихрист».