Читаем Лютер полностью

В результате всех этих событий его ненависть к Риму только укрепилась, и в сентябре он сочинил новый памфлет «Вавилонское пленение», который вышел в свет 6 октября. Под пленницей имелась в виду Церковь, Вавилоном именовался Рим. Как позже говорил он сам, эта книга задумывалась как боевой призыв к борьбе с римским антихристом, отравляющим праведные души. В то же время, как это уже вошло у него в привычку, он приводил новые аргументы и уточнения в защиту своего учения. «Речь к дворянству» предназначалась прежде всего князьям, многие из которых весьма слабо разбирались в богословии, поэтому всякий раз, когда автору требовалось привести законное обоснование того или иного практического вывода, ему приходилось формулировать базовые принципы. Но ведь писал он по-немецки, то есть использовал язык, на котором до него вообще никто не высказывался на подобные темы, и, разумеется, столкнулся с большими трудностями. Целых два месяца он посвятил тщательной переработке основных богословских положений своей главной книги и вот теперь подводил итог. Таким образом, за весьма агрессивным фасадом нового издания скрывался теоретический труд, быть может, в наиболее последовательной форме излагавший взгляды Лютера на точной и выверенной латыни. Он и так допустил слишком много уступок идеям национализма, над которыми в глубине души искренне потешался и которые всегда воспринимал лишь как средство для достижения собственных целей. Теперь перед ним стояла иная задача: увлечь за собой настоящих духовных учеников. Беспощадная борьба продолжалась, но только теперь его врагом выступал не папа — угнетатель Германии, а папа — угнетатель душ. Лютер решил временно покинуть свой пост знаменосца националистического движения ради другой роли — роли ересиарха.

Он начал с отрицания своих же прежних заявлений. Что такое индульгенции? Беззаконное изобретение римских распутников. Что такое папство? Великая охота епископа Рима (прозрачный намек на библейского охотника Нимрода). Вскользь прошелся он по своим вчерашним оппонентам, обозвав их дураками, годными лишь на то, чтобы месить грязь. Затем изложил собственную теорию таинств. Список у него получился коротким, потому что от всех таинств осталось только три: Причащение, Крещение и Покаяние. Но и эти три по сравнению с католическим учением выглядели весьма упрощенно. Что касается Причащения, то правильной следует считать точку зрения Гуса, а то, чему учит Рим, и есть самая настоящая ересь. Истинное причастие совершается под обоими видами; суть пресуществления не поддается пониманию (здесь Лютер следует за Меланхтоном), а месса не может рассматриваться как жертвоприношение, поскольку является просто обещанием жизни, как это вытекает из слов Иисуса Христа, произнесенных вечером Святого Четверга. Чтобы иметь право приобщения к этому обещанию, достаточно одной веры: «Человек ничего не дает, но получает все». Здесь Лютер вспоминает о пережитых им страхах и о том, как он от них излечился: «Умиротворяет одна вера; страх и тревога неразрывны с неверием».

Крещение остается единственным таинством, которое не извратила Церковь. Но и его значение Церковь свела на нет, придумав монашеские обеты. Благодаря своей божественной природе крещение само по себе является обетом, исключающим любые другие. Покаяние в строгом смысле не является таинством (иными словами, истинных таинств всего два), а смысл его заключается в отпущении истинно верующему его грехов и обретении им Божией благодати. Все остальные таинства суть изобретения человеческие, не связанные с благодатью. Отрицание католических догматов сопровождается у Лютера изрядной толикой брани в адрес «суеверного и лукавого папы», а также «глупых дикарей», окружающих его. Книга заканчивается прямыми угрозами, обращенными к «Ироду-нечестивцу», и твердым обещанием, что очень скоро он еще услышит об авторе.

Стоит ли говорить, с каким недоумением встретили в Риме новое сочинение монаха, которому милостиво дали срок для исправления своих ошибок? Флорентийский доминиканец Амброзио Катарини выпустил «Апологию против нечестивого учения Лютера»; брат Томас Мюрнер выступил с еще одной сатирой, написанной по-немецки и под тем же названием, что у Лютера, — «Вавилонское пленение». Этот шаг вынудил Лютера, опасавшегося за свою аудиторию, не владевшую латынью, засесть за перевод собственной книги на народный язык.