Читаем Любовь Советского Союза полностью

Кирилл положил свертки на пол, открыл коробку. Внутри, завернутая в бордовую фланель[48], покоилась английская курительная трубка «Данхилл».

– Спасибо, – поблагодарил растерянный Туманов, – но я курю папиросы.

– А теперь будете курить трубку! – приказала Галина. – Алексей Толстой курит трубку, Бернард Шоу курит трубку! В общем… если хотите быть известным писателем, курите трубку и хорошо одевайтесь!

Она пошла к выходу из магазина, не оглядываясь на Туманова, стоявшего посреди груды бумажных пакетов с трубкой, которую он украдкой вставил в рот.

Галина ждала его у автомобиля.

– Деньги остались? – спросила она.

– Остались, – гордо ответил Кирилл.

– Значит, вы можете пригласить меня в ресторан, – сделала вывод Галина.

– Я приглашаю вас, – обрадовался Туманов. – Куда?

– В «Арагви»[49], – предложила Галина.

– Что же вы из семьи-то ушли, Кирилл Сергеевич? – спросила Галина, когда официант-грузин разлил вино и, оставив бутылку на столе, удалился.

Кирилл ответил не сразу.

– Ушел я потому, что дальше оставаться было нечестно. Я бы мучил и себя, и жену, и ребенка.

– Живете где? – продолжала беспощадный допрос Галина.

– У своего товарища… газетного фотографа. На Сретенке. Я уже в разводе, – продолжил мучительный разговор Туманов. – Давайте не будем говорить об этом, – попросил он.

Галина смотрела в полупустой в это время зал. За одним столиком сидели кавказцы. По виду, командированные начальники средней руки. Кавказцы, не отрываясь, смотрели на Галину, вполголоса обсуждая ее на своем цокающем языке. За стойкой буфетчик и официант тоже смотрели на нее… и тоже обсуждали вполголоса.

Компания за столом поймала взгляд Галины. Командированные заулыбались. Подняли бокалы, приветствуя ее. Позвали официанта, чтобы послать несколько бутылок на ее стол, но не успели. Галина что есть силы стукнула кулаком по столу:

– Не сметь смотреть в мою сторону! – закричала она. – Не сметь мне мешать! Не сметь!

Командированные потухли. Начали, сдвинув головы над столом, о чем-то оживленно переговариваться. Один из них начал горячиться. Его быстро и тихо успокоил подбежавший к столику официант.

Некоторое время, чтобы сохранить достоинство, компания сидела за столом. Потом рассчиталась и, стараясь не смотреть в сторону Галиного столика, покинула ресторан.

– Почему же не говорить об этом? – как ни в чем не бывало продолжила разговор Галина. – Вы же из-за меня ушли?

– Да, из-за вас, – уже спокойно признался Туманов.

– Ну вот видите! Вся театральная Москва говорит о том, что вы ушли из семьи из-за меня, а мы об этом говорить не должны, – удивлялась Галина. – Нет, должны! Вы понимаете, что ваш уход из семьи бросил на меня тень?

– Как? – испугался Туманов. – Каким образом? Я никогда…

– Очень просто, – перебила его Галина. – Большинство людей не верят ни в любовь, ни в другие благородные честные чувства! Я расскажу вам, как ваш уход выглядит в глазах большинства.

Галина закурила длинную и тонкую папиросу.

– Известная актриса после смерти своего мужа, известного и замечательного мужа, решила приобрести себе в одном лице литературного раба – начинающего и перспективного писателя, который будет ваять для нее пьесы и киносценари, – и любовника, которого она коварно выудила из его семьи, лишив ребенка отца, а мать – средств к существованию. Вот какое мнение установилось в театральной среде. – Галина вежливо улыбнулась.

Туманов побледнел:

– Я подумать не мог, что мой поступок, столь тяжкий для меня, будет таким образом расценен…

– А! – махнула рукой Коврова. – Не думайте об этом. Вашей вины нет. Не было бы вас, они придумали бы кого-нибудь другого. Кинорежиссера, академика или генерала.

Она показала официанту пустой бокал. Тот мгновенно оказался около столика и, налив вина Галине, замер в ожидании знака от Туманова, но Кирилл не замечал его.

Официант растворился.

– Знаете, очень трудно быть женой известного летчика, известного и всенародно любимого человека. Все почему-то ревнуют меня к Толе. Как будто дали мне его на время… взаймы! И что бы ты ни сделала успешного и хорошего, все говорят: «Ну понятно! Она же жена Героя Советского Союза!» А если тебя постигла неудача, то все начинают кричать: «Как она могла! Она же жена всенародного любимца! Героя Советского Союза!» Когда Толя погиб, я, наивная, думала – ну теперь-то успокоятся. Не тут-то было… теперь они кричат: «Как она может! Ведь она вдова Героя Советского Союза! Трагически погибшего в цвете лет!»

Галина неожиданно улыбнулась:

– Нам не давали любить друг друга! Поэтому мы любили вопреки! Так что, Кирилл Сергеевич, очень трудно быть женой известного человека. А еще труднее – быть его вдовой!

– Я подумать не мог! – сокрушенно сказал Туманов. – Это ужасно! Что я могу сделать, чтобы как-то исправить ситуацию?