Машина тронулась и поехала по деревенской улице. Потом выехала за околицу и помчалась по полю, по колее, проложенной орудийными тракторами. Потом поле кончилось, и Галина взлетела на пригорок.

Вокруг не было никого.

«Странно, – подумалось Галине, – фронт рядом, а так безлюдно?»

«Крайслер» летел по снежной целине, оставляя за собой метельные завихрения, пока не попал в перекрестье стереотрубы.

Немец-ефрейтор оторвался от прибора, схватил трубку полевого телефона и доложил координаты объекта, движущегося по территории противника. Засвистели свистки унтер-офицеров, и расчеты орудий – быстро и очень слаженно, как на показательных выступлениях – заняли свои места у пушек.

Снаряды были посланы в стволы, фейерверкеры[137] замерли с натянутыми шнурами. Командир батареи еще раз сверился с расчетами, мгновенно произведенными корректировщиками, и отдал команду:

– Фоер[138]!

Батарея стояла на этой позиции уже десять дней, поэтому вся видимая территория и с той и с другой стороны была пристреляна.

В «Крайслер» попал уже четвертый снаряд.

– Гут[139]! – похвалил своих солдат командир батареи, и унтер-офицеры засвистели «отбой».

Из-за облачности «У-2»[140] летел очень низко, разбрасывая над нашими позициями открытки с фотографией Галины и со стихами Туманова на оборотной стороне.

Подул ветер, и часть открыток стало сносить на немецкие позиции.

Начинался третий год войны.

<p>В ролях:</p>