Читаем Любители тел полностью

Когда полтора года назад его упрятали за вооруженное ограбление, она, как значилось в досье, жила в Гринвич-Виллидж. Я не помню, чтобы она присутствовала на суде, но когда я стал просматривать старые подшивки газет, то вскоре на одной из фотографий увидел стоящую спиной женщину в черном пальто, которая судорожно вцепилась в руку Гарри после вынесения ему приговора.

Когда Гай Гарднер вошел в свою контору, было уже начало третьего. Он указал мне на стул, а сам уселся за пишущую машинку.

– Что тебя интересует, Майк?

– Дело Сервиса.

– Ты оказал ему небольшую услугу, отправив его за решетку. Теперь он, похоже, не попадет на электрический стул. Ты ведь не собираешься ворошить это дело?

– Конечно, нет.

– Тогда в чем же дело?

– Когда ему вынесли приговор, какая-то женщина приходила с ним прощаться. Похоже, что это была его сестра. В вашей газете была ее фотография, только со спины. Если бы ты знал кого-нибудь из фотографов, кто занимался этим делом, то, может быть, у кого-нибудь из них нашлась бы и фотография ее лица.

– Она что-нибудь натворила?

– Возможно, она окажется важной свидетельницей по одному делу, но я хочу удостовериться в этом.

– Могу проверить, – сказал он. – Подожди минутку.

Минут через двадцать служащий справочного бюро принес два моментальных снимка 4х5, на которых можно было без труда узнать ее лицо. На одном девушка была изображена в профиль, на другом – в фас. Второй снимок был лучше. Пальто не могло скрыть ее пышных форм, и из-под широких полей шляпы выглядывало лицо, которое даже без косметики казалось очень хорошеньким. Подкрашенная же она должна быть по-настоящему красивой. Фотография не попала в газету, потому что на ней сам Гарри отвернулся в сторону, но пометка на обороте гласила: “Грета Сервис, сестра”. Трое других лиц на фотографии были: адвокат Гарри, прокурор и владелец магазина, который Гарри пытался ограбить.

– Мне можно взять это фото, Гай?

– Конечно, – ответил он, не отрываясь от своих бумаг. – Когда же ты мне все расскажешь?

– Это все чепуха. Может, и рассказывать будет не о чем.

– Не пытайся меня околпачить, детка. Я уже видел у тебя такой взгляд раньше.

– Может, мне лучше не играть в покер?

– По крайней мере, не со мной, а уж тем более – с Патом.

Я поднялся и взял шляпу.

– Так ты хочешь быть в курсе?

– Нет, только не сейчас. Я отсюда вытряхиваюсь. Еду в Майами. Я всегда знаю, когда надо остановиться. Напиши мне, когда все будет кончено.

– Само собой, – сказал я. – Спасибо.

Нужный мне дом в Гринвич-Виллидж оказался обшарпанным строением из коричневого камня. Это было обветшалое трехэтажное здание, которое, возможно, раньше служило каким-то иным целям, теперь же его превратили в студию для художников и писателей. Войдя в небольшой вестибюль, я провел пальцем по списку жильцов, висевшему под почтовыми ящиками, но не нашел имени Греты Сервис. Это меня не удивило. Она могла сменить имя после того, как ее брат приобрел такую известность. Теперь все зависело от моего везения.

Я нажал кнопку первого звонка и толкнул дверь. Щелкнул замок. Парень в измазанных красками брюках высунулся из-за двери и проговорил:

– Да?

– Я ищу Грету Сервис.

Он ухмыльнулся и покачал головой:

– Это безусловно не я, приятель. Я единственный настоящий мужчина в этой дыре. Ты ведь имеешь в виду даму, не так ли?

– Так мне сказали. Она жила здесь полтора года назад.

– Это было задолго до меня, приятель. Я живу здесь всего шесть недель.

– Ну а как насчет других жильцов?

Парень поскреб голову и нахмурился.

– Насколько мне известно, это стадо на втором этаже поселилось здесь около четырех месяцев назад. Типичные студенты, если тебе известно, что это такое. Длинные волосы, узкие джинсы и весьма распущенные… я имею в виду их моральное состояние. Я и сам человек свободной морали. Но эти – настоящие подонки. Перебиваются случайными заработками и чеками из дому, а чеки им посылают специально для того, чтобы удержать их подальше. Если бы я был на месте их родителей…

– Кто живет здесь еще?

Он издал короткий смешок:

– Можешь попытаться добиться чего-нибудь у Клео, с последнего этажа. Если она в состоянии разговаривать. Это с ней не часто случается. Говорят, она здесь живет довольно долго.

– Как ее фамилия?

– Не все ли равно, – сказал он. – Не помню, чтобы кто-нибудь называл ее иначе.

– Спасибо. Попытаюсь узнать что-нибудь.

Когда он скрылся за дверью, я поднялся на второй этаж и постоял несколько минут на площадке. Внутри квартиры за полуоткрытой дверью какая-то пара спорила о достоинствах какого-то музыканта, а двое других распевали под аккомпанемент заезженной пластинки. Было только десять часов утра, но, по-видимому, трезвых в этой компании не было.

Я последовал совету парня с нижнего этажа и поднялся по лестнице еще выше.